Он усаживает меня прямо на прохладную мраморную столешницу кухонного острова. Моя юбка
задирается до самой талии. Игнат раздвигает мои колени, вставая между ними. Его руки ложатся
на мою грудь, властно сминая её через ткань блузки, а губы снова находят мои.
Я всхлипываю, выгибаясь навстречу его рукам. Ловким движением он стягивает с меня трусики,
отбрасывая их куда-то на пол. Его пальцы скользят по внутренней стороне моего бедра,
добираясь до самой сердцевины, которая уже сочится нетерпением.
— Какая мокрая… какая горячая, — шепчет он, массируя мой клитор.
Я откидываюсь назад, опираясь ладонями о мрамор. Грудь тяжело вздымается. Игнат
расстёгивает брюки, освобождая свой напряжённый, пульсирующий член. Он обхватывает мои
бёдра, подтягивая меня к самому краю столешницы, и одним плавным, глубоким толчком входит в
меня.
— А-а-ах, Игнат… — мой крик тонет в звуках мелодии из колонки.
Он двигается размеренно, глубоко, наслаждаясь каждым миллиметром моего тела. Его сильные
руки гладят мой живот, поднимаются к обнаженной груди, лаская чувствительные соски. Я
обвиваю его талию ногами, прижимаясь к нему как можно плотнее, ловя губами его дыхание.
Игнат ускоряет темп. Мраморная столешница приятно холодит спину, а внутри всё горит
пожаром. Его толчки становятся жёстче, требовательнее. Мы сплетаемся в единое целое,
раскачиваясь в такт музыке и нашим собственным стонам.
Внизу живота всё стягивается в тугой, звенящий узел.
— Игнат… да… да! — кричу я, когда волна мощного, яркого оргазма накрывает меня с
головой. Мои стенки судорожно сжимают его член, вытягивая из него ответный стон.
Он делает ещё несколько глубоких толчков и, зарычав, кончает внутрь меня, заполняя своим
жаром. Мы замираем, тяжело дыша, прижавшись друг к другу потными лбами.
Игнат нежно целует меня в кончик носа.
— А теперь, — счастливо улыбается он, — мы всё-таки съедим эти креветки.
Утром я просыпаюсь не от звонка будильника, зовущего на ненавистную смену в продуктовый, а
от обжигающего, тягучего удовольствия. Я лежу на широкой кровати Игната, раскинув руки по
шёлковым простыням.
Открываю глаза и вижу, что мужчина устроился между моих разведённых ног.
Широким, влажным, горячим языком он проводит между моих складочек. От дырочки прямо к
клитору. И губами приникает к чувствительной горошинке. Втягивает её, посасывает так словно
хочет выпить весь сладкий сок до дна.
— О-о-х, Игнат… — выдыхаю я, инстинктивно выгибаясь навстречу его лицу.