Информация об имеющейся в Центре установке просочилась за пределы нашей базы, и определенные люди решили, что им тоже охота поиграть в бога, и поэкспериментировать нa такой замечательной машине. Поскольку вероятность того, что Центр добровольно поделится властью и своими результатами исследований была значительно меньше нуля, несколько крупных банд под руководством некоего Зета на короткое время объединились, и провели пару атак на базу выживших. Основной движущей силой этих атак была идея забрать и вывезти из Центра установку. Два дня ожесточенных боев на улицах Центра не позволили бандам завладеть оборудованием, тогда они его просто подорвали, задействовав «своих» людей среди нашего руководства. После чего банды отступили, а уцелевшие в Центре стали пытаться восстановить только начавшую стабилизироваться жизнь. А может, даже попытаться сделать ее лучше.
Жандармерия была, по сути, уничтожена во время атаки. Командир жандармов сеньор Энрике Лаццо умер от ран практически у меня на руках, отстреливаясь от бандитов и выпущенных ими на территорию базы зараженных. Потери личного состава составили более восьмидесяти процентов, кроме меня уцелело человек семь. Впрочем, шестеро из семерых уцелевших жандармов впоследствии выразили желание продолжить служить в этой же структуре, уже под моим командованием. В свое время я сам поступил на службу почти сразу после своего появления в Центре, куда привели меня поиски жены, с которой нас разлучил случай в первые дни катастрофы в Баварии. Я почти нашел и догнал свою жену тут, в Центре, но волею случая она погибла прямо на моих глазах, возвращаясь с конвоем из соседней базы выживших. Смерть Ани оборвала во мне многие внутренние ниточки, которые поддерживали меня в здравом уме в те нездоровые времена. Как мне казалось тогда — оборвала навсегда. Но последующая работа в конвоях, тяжелая и опасная работа, сумела медленно и верно вернуть меня обратно.
Вместе с Хенриком Грюнером, тогда еще не являвшимся командиром Центра, и его старым другом Антоном Кноллем, который после налета банд возглавил созданное подразделение «таск форс», я участвовал в обороне базы во время налетов банд, и в результате получил свое назначение на должность командира Жандармерии. И вот теперь мне было поручено в кратчайшие сроки восстановить работу структуры, которой по сути не существовало. А тут еще и эта краска…
Я отложил в сторону бумаги, ручку, придавил их сверху тяжеленным ворохом своих мыслей, и откинулся на стуле, немедленно недовольно скрипнувшим под моим весом. Я в сотый раз оглядел свой кабинет, свежевыкрашенные стены, закрытое, несмотря на июльскую жару, окно, за которым почти непрерывно шли восстановительные работы: люди и немногочисленная техника латали дорогу и стены зданий, а заодно проводили электричество, которое Центр получал от небольшой гидроэлектростанции на берегу моря. В нашем здании я занял тот же кабинет, который передо мной занимал мой бывший начальник Лаццо. Не знаю, такой шаг показался мне символом стабильности, что ли. Как и тот факт, что «новая» Жандармерия продолжила работать именно в этом же здании, в котором работала до налета. Тут ожесточенно дрались тогда, когда напали банды. Дрались, защищая себя и людей вокруг. B боях погибли многие: и наши, и нападавшие. На крышу здания даже упала выпущенная бандитами мина, разворотив часть третьего этажа. Но сейчас здание восстанавливалось, и помогали в этом деле все. Я, к сожалению, не мог постоянно участвовать в строительных работах — других забот много, но все же старался подключаться по мере сил. Авторитет надо завоевывать личным примером, как мне кажется.