– Ты напугала бедняжку! – Рен выставил длинный палец и без тени смущения упёр его мне в грудь.
– Так я же ведьма, – пожала я плечами. – Мне положено.
– Ты – Пряха, – отрезал он. – Образованная, опытная, сильная. И на что ты тратишь дар? Третируешь бабёнок в булочных? Давай, влезай в своё отрепье, лично отведу тебя на Сермяжную.
– Иди к чёрту, – я демонстративно села на стул и, поскольку платье позволяло, закинула ногу на ногу. – Ферье ни за что не написала бы заявление, ей ещё жить в этом квартале. А без её заявления тебе не завести дело. Чай будешь?
– Наливай, – ухмыльнулся Рен и жестом заправского фокусника вытащил из кармана пальто завёрнутый в бумагу кекс. – Держи, Мур-Мур. С корицей, как ты любишь.
– Ведьмак недоделанный, – проворчала я. – Практикуешь метод кнута и пряника? Что тебе понадобилось, говори!
– Сначала чай, – Рен снял дорогое пальто и аккуратно повесил его на плечики. – Я не завтракал, с семи утра на ногах.
– Тебя пожалеть и приласкать?
– От твоей ласки у меня начнётся нервный тик, – Рен по-хозяйски зашуршал в буфете, вытащил чашки, блюдо и нож. – Мур-Мур, где сахар?
– Сладкое есть вредно, – фыркнула я. – Вредит фигуре.
– Опять сидишь на мели? – он ловко нарезал кекс. – Сколько тебе повторять: иди работать в Розыскное. Жалование пятого и двадцатого числа строго день в день!
– Благодарю покорно. К жалованию прилагается работа с девяти до шести – это по уставу. А по факту – с раннего утра до поздней ночи. Вдобавок постоянная спешка, нагоняи от начальства, дурацкие распоряжения, которые придётся выполнять… Ничего не упустила?
– Голодать, по-твоему, лучше?
– Это временно.
Кекс был свежий и вкусный, я сама не заметила, как слопала половину. Рен не отставал. Допил чай, аккуратно промокнул губы салфеткой.
– Чего тебе надо? – потребовала я уже не столь агрессивно.
– У нас убийство, – вздохнул он. – И не абы кого, а уважаемого члена городского совета и владельца завода газового оборудования Сéймуса Герьé. По самым скромным прикидкам его состояние приближается к миллиону. Высший приоритет, особый контроль… Мур-Мур, помоги, а?
– Ты ухлопал весь резерв и ничего не увидел? – уточнила я.
– Мур-Мур, ты сама назвала меня «ведьмаком недоделанным». Интуиция в очередной раз тебя не подвела: я больше не Пряха. Пальцами со сращёнными костями не скрутишь нить. А тянуть за неё – верный обморок, причём зазря. События путаются: прошлое, настоящее – не разобрать.
Своё изумление я утопила в чашке с чаем. Как нужно истязать Пряху, чтобы она утратила дар?! Хотя палачи в допросных подвалах старались на совесть. Мерзавцы, Светлые Боги, какие же мерзавцы!