– Понятно. Как выглядит объект?
– Бывшего короля Шерры видел? – Рен дождался утвердительного кивка и продолжил: – Один в один, только моложе и с короткой стрижкой. И не обманывайся его респектабельным видом: меня он огрел кастетом не хуже головореза из Разбойничьей слободы. Наручники взял?
– Всегда с собой, – Жеан покосился на меня. – Простите, а госпожа Арье тоже пойдёт с нами?
– Нет! – в один голос выпалили Рен и Кейв.
– Дея посидит в карете.
– Присмотрит за лошадьми.
Сначала я по привычке хотела обидеться. Потом вспомнила, что отныне отвечаю не только за себя – и послушно кивнула. Посижу и присмотрю. Кейв снова выкрутил фитиль лампы, в темноте стали видны составы с цистернами на тупиковых железнодорожных ветках. Тибо явно предпочитал объездные пути. Карету начало трясти: ровная мостовая сменилась грубым булыжником. При каждом толчке Рен болезненно вздрагивал. Мелькали красные и зелёные сигнальные огни, наконец, под копытами загрохотал металл стыков переезда.
– Тибо умница, – заметил Кейв. – Подвёз со стороны депо. На перрон поднимаемся по одному и с перерывами, сначала мы, затем сержант с Тибо. Рен, возьми мою шляпу. Со своей белой шевелюрой в кровище ты вызовешь нездоровый ажиотаж.
Карета остановилась. Первый выскочил Фурен, за ним Кейв. Я пересела с коленей Рена на освободившееся место – и вдруг почувствовала глухую тоску. Словно кто-то шептал мне: «Нет, нет, нет…»
– Рен! – я вцепилась в его пальто. – Пожалуйста, не ходи!
– Интуиция? – серьёзно спросил он. – Придётся быть вдвойне осторожнее.
Бережно отвёл мои пальцы, поправил шляпу и вышел. Выждав минут пять, я тоже выскользнула наружу. Карета стояла между боковой веткой и пустой смотровой будкой, уставшие кешинцы недовольно фыркали. Они мечтали об отдыхе, овсе и тёплом стойле, а я истово молилась, чтобы моя хвалёная интуиция на сей раз дала сбой.
Совсем рядом находился освещённый перрон, за которым в клубах дыма пыхтел и дышал жаром паровоз, яркий жёлтый прожектор вверху горел, словно маленькое солнце. За паровозом тянулся хвост из нарядных синих вагонов, носильщики подвозили тележки с чемоданами, спешили пассажиры, крутились разносчики газет… Уютная мирная картина, от которой почему-то щемило сердце.
Сколько раз в жизни мы совершаем ошибки, потому что нам «кажется», «стыдно» или «поздно»? Отчего люди, владея речью, так редко откровенно разговаривают? Зачем я целый год отталкивала бесконечно дорогого человека? Почему для того, чтобы осознать собственные чувства, обязательно нужен кто-то посторонний? Вопросы без ответов, Пряха без дара, день Зимнего Перелома без ощущения праздника. Облака белого пара обволакивали пути, луч прожектора выхватывал из тумана блестящие рельсы. Для меня таким прожектором стал Кейв Совье; к сожалению, никто и никогда не влюблялся в прожектор. Он полезен, им пользуются, ему искренне благодарны, но я не представляла теперь, как себя вести и что делать. Эта невероятная ночь закончится, а дальше?