– Госпожа Муэрро! – ахнул он. – Что же вы не зашли! Я как раз направлялся к вам на Зольную.
Он галантно подставил руку, которую я сначала по привычке приняла, затем обругала себя. Ведьме не пристали великосветские манеры, да и участковые оторопели. Поблагодарив за чай, я вышла вслед за Фуреном.
– Если вам нужно предсказание, то не сегодня, – предупредила сразу. – Я временно нетрудоспособна.
– Что вы, – он грустно улыбнулся, – я же вижу, как вы осунулись. Нет, я просто хотел лично выразить вам свою признательность. Господин Арье передал мне ваше поручение, оставалось лишь пойти и схватить вора. Начальство непременно выпишет нам премию, мои люди довольны.
– Полезно иметь знакомую ведьму, – усмехнулась я.
– Вы не ведьма, – Фурен покачал головой. – Ведьмы в основном полагаются на травы. Вы же, госпожа Муэрро, простите за прямоту, тысячелистник от бессмертника не отличите.
– Может, я неправильная ведьма.
– Кем бы вы ни были, спасибо вам, – он задержал мою ладонь в своей дольше положенного. – Окажите мне честь, поужинайте со мной.
– Это совершенно излишне, – я поспешно отступила. – Доброго вечера, господин Фурен.
По пути домой я зашла в маленький ресторанчик к госпоже Ливью́. Здесь подавали самую простую еду – наваристые супы, тушённые с мясом овощи и каши, зато за осьмушку можно было наесться досыта, ещё и прихватить с собой пару жареных пирожков. Забавно: десять лет меня приучали к высокой кухне, к деликатесам и изысканным блюдам. Всё, что не было выварено, истолчено, покрошено и взбито до состояния полной неузнаваемости, аристократия Шерры считала вульгарным и плебейским. А я всё те же десять лет мечтала об отварной картошечке с маслом и укропом, гороховом супчике с копчёностями, свиной рульке и чёрном хлебе. И отдала бы что угодно за такой ужин, как сейчас.
В свою комнату я поднялась вымотанной до предела, но сытой. На этот раз всё же разделась, залезла под одеяло и провалилась в сон.
– Вы замышляли что-либо против милостью Богов государя Шерры Стéфана Второго?
– Нет, клянусь вам!
Лицо палача – не уродливое, даже приятное. Взгляд сострадательный, и на моё распятое голое тело он старается не смотреть. Вчера дал воды… или это было сегодня? Сколько я уже в этом подвале – день, два, неделю?
– Врёте. Повторяю вопрос: свой богомерзкий дар вы намеревались использовать во вред Его Величеству?
– Нет. Нет! Уберите это, уберите! Я не лгу! Я обычная Пряха! Нет, нет, пожалуйста, нет!..
***
От собственного истошного крика я подскочила. Прокля́тое имя билось в ушах, в плече пульсировала боль, словно раскалённый прут отняли не год, а секунду назад. Лекарь обещал, что кошмары постепенно уйдут, но пока я видела их каждую ночь – а иногда и несколько раз за ночь. И всё же мне повезло. Светлые Боги, как же мне повезло! Выдержать, не сойти с ума, не признаться в том, чего не совершала, – и уцелеть.