Зять побледнел и уставился – не на меня, на свою жену.
– Сáлли?..
– Джевс, Винье, – скомандовал Рен, указав на дочь и кухарку. – Этих в наручники и в участок. Куда?! – перерезал он путь рванувшейся ко мне дочери.
Участковые подхватили её под руки.
– Ведьма! – завизжала отравительница. – Поганая ведьма! Ну погоди, ты у меня ещё попляшешь!
– Сильно сомневаюсь, вас казнят через две недели… нет, через тринадцать дней, – не удержалась я и тут же покачнулась. Правильно говорят: злорадствовать нехорошо.
Рен протянул мне чистый носовой платок:
– Приложи. Уже ручей течёт.
– Ерунда, – я села на ступеньку лестницы.
Вокруг царил настоящий бедлам. Дочь отчаянно билась в руках участковых и бранилась почище бабок в очереди за керосином. Эконом утратил свой лоск и трясся, будто в припадке, горничная от страха вжалась в стену. Кухарка заламывала руки и причитала: «Чёрт попутал, чёрт попутал!» Лишь зять ошарашенно хлопал ресницами.
– Салли, ты это из-за меня? – выдавил он. – Из-за меня отравила отца?
– Молчи уж, малахольный! – крикнула она. – Ни о чём не думаешь, всё самой приходится! Папенька сдурел на старости лет! Седина в бороду, бес в ребро! Жениться решил! А крыса эта, Агаша, его поощряла! Молодая жена, дети пойдут, от наследства рожки да ножки останутся!
– Образец любящей дочери, – саркастично пробормотал Совье.
Он распахнул наружную дверь, извлёк откуда-то свисток, и улица огласилась звонкой трелью. Минуты через три в особняк вбежала пара молодых людей, каждый из которых с успехом мог бы завалить кулаком быка.
– Далéн, помоги коллегам доставить буйную дамочку на Королевскую площадь. Вы же её сначала в центральный участок повезёте, господин Арье? Прекрасно, а я заберу этого красавца, – Совье хищно глянул на зятя. – Нам с ним предстоит доверительный разговор по душам. Вы же, господа, – обратился он к эконому и горничной, – пакуйте вещи. К сожалению, расчёта или рекомендаций ждать бессмысленно. Ваши хозяева сюда не вернутся, дом мы опечатаем.
– У покойного есть дальняя родня в Сарéсе, – подсказал Рен.
– Тем лучше. Дадим телеграмму местному градоправителю, пусть известит.
Первый агент ловко скрутил и утихомирил дочь, второй агент увёл полуобморочного зятя, ободрённые участковые поволокли наружу кухарку, слуги разбежались. Мы остались в холле втроём.
– Госпожа Мур-Мур, а где драгоценности-то? – как бы невзначай поинтересовался Совье.
– На кухне, в банке с мукой.
Виски прошило острой иглой.
– Пожалуйста, господин Совье, больше ни о чём не расспрашивайте, – вмешался Рен. – Мур-Мур на пределе: ещё чуть-чуть – и упадёт в обморок.