Опять и снова, одно и то же, замкнутый круг смерти и страданий, Проклятий и гибели по вине демонов и богов, за которых отдувались живые в этом мире. Снова и снова, замкнутый круг, окрашенный багровым, цветом Бездны, крови, смертей и страданий.
Бранд вскинул голову к кровавым лунам и из груди его вырвался хриплый, нечленораздельный рёв.
— Будьте вы прокляты, боги! Демоны! Все! — заорал он, потрясая кулаком и угрожая небесам. — Будьте вы все прокляты! Вы несете только смерть!
Прошлый опыт и переосмысление ошибок все же помогли, удержали от выкриков и клятв о мести. Слишком уж часто именно так делали первый шаг к Проклятию, а Бранд, можно сказать, одной ногой уже погрузился туда, откуда не возвращались. Но он знал, что если хочет отомстить, то ему нужна будет ясная голова, вся хитрость и сообразительность, какие только возможно и Бранд перешел в алмазное тело.
Эмоции ушли, осталась лишь холодная голова и знание, что он должен и обязан разорвать круг проклятий и смертей. Даже ценой смертей многих живых, любой ценой. Принести смерть всем, кто несет смерть живым. Потому что, если он не сделает этого, то погибнет намного больше, более того, снова и снова будут зазря гибнуть живые, вращаясь в этом бессмысленном круге, цикле смертей и деградации, страданий и проклятий.
Ему нужна будет ясная голова и жажда мести и Бранд вернулся в обычное тело.
— Я не собираюсь становиться Проклятым, — покачал он головой в ответ на внимательный и встревоженный взгляд Ланы.
Удар кулака Бранда выбил запечатанный вход в туннели, он и Лана внесли и положили внутри тела Валланто с дочерью, Вайдабор расположил рядом те обломки, что остались от элементалей. Бранд поставил в изголовье Валланто картину, приобретенную Разлом в Ишмире, пробормотал короткое прощание, и снова запечатал вход, обрушив его. Это было правильно, могила внутри склона Садэроджиманогатхи, да еще и рядом с дочерью. Пусть та и оказалась предательницей, но теперь Бранд отчетливо видел, что всю жизнь заблуждался. Следовало сражаться не со слугами, а с их хозяевами. Богами.
Боль в зафиксированных, неподвижных правой руке и плече, а также в груди, не утихала ни на мгновение.
— Дед, мы похороним его здесь? — поднял заплаканное лицо Минт, так и сидевший рядом с трупом Дж’Онни.
— Нет, — качнул головой Бранд. — Он хотел вернуться домой, и я отвезу его на Перту. Как раз рука и раны успеют зажить по дороге.
Подобрал и спрятал тело Матершинника в карман. Следовало набрать еще льда, для сохранности, но этого добра вокруг хватало.
— Ты отомстишь за него, дед?