Зверье, откликнувшееся на призыв эльфов, уже разбежалось, а те, что были укрощены, помогали разбирать и разносить тела и патрулировали окрестности возле просеки. Как и орки, эльфы зачастую смотрели на подобные вещи, как на отражение круговорота жизни и смерти в природе. Мол, на месте сваленного леса вырастет новый, еще лучше, а тела погибших подпитают природу вокруг, чтобы живых стало еще больше. Разумеется, приплетался и религиозный аспект, в котором боги олицетворяли жизнь, а демоны — смерть. В чем-то они были, конечно, правы, но вот Бранда эта идея «боги подарили жизнь и тут же ограничили ее», продолжала дергать и нарывать мысленной занозой.
Шли они недолго, как выяснилось, Проклятый не дошел до мега-дерева буквально чуть-чуть, не хватило одного рывка. Дополнительно помогли и отличия местных мега-деревьев: там, где в Алавии, Ирии, Стордоре и прочих местах, под кроной не росло ничего, здесь высились настоящие стены из хвойных деревьев, отлично себя чувствующих в тени. Непролазные завалы и смыкающиеся стволы, словно древесные крепости.
Погибли и два местных героя, чьи имена и прозвища ничего не сказали Бранду. Молодежь, скорее всего, еще не вышедшая из-под сени леса, не успевшая прославить свои имена.
Дальше все было привычно, скучно, предсказуемо. Представления, раскланивания, восхваления героев, празднование с оттенком печали по погибшим, расспросы о том, что происходит в мире и рассказы о своей жизни.
Предложения кентавра были учтены и сейчас бледные эльфийки разных возрастов, включая одну из местных героинь, Ономэ Шишку, хлестали Дж’Онни ветками, устраивая бодрящий «хвойный массаж». Кентавр хихикал и подставлял бока, блаженствовал. Минт уже изрядно напился и пел, в компании местных бардов поголовно мужского пола. Вайдабор что-то объяснял нескольким эльфам, разводили ручищи, похоже демонстрировал размер своей дубины.
— А ты, как всегда, в стороне, — сказала Валланто, подходя и садясь рядом на наплыв ветви мега-дерева.
— Ты знаешь, сколько раз я видел подобное? — пожал плечами Бранд, принимая чашу с «кедровым соком».
Так себе винцо, только и отличий, что за пределами тайги не встретишь, да с добавками соков мега-дерева, для пущей крепости. Но эльфы, даже на севере, не могли обойтись без вычурности и красивостей. Сами они, конечно, называли все это иначе, мол, созерцание природы, ее гармония, необходимые элементы усложнения мира и любование его красотой, в противовес простоте и кровожадности бездны.
— Все это весело в первую сотню раз, а потом приедается.
— Просто ты живешь, — Валланто замялась, подбирая слово, затем нашлась, — интенсивнее. Обычно живым такое не надоедает за всю жизнь.