Уснул всё-таки, хотя казалось, что не усну. Организм оказался убедительнее головы и просто выключил сознание где-то посреди очередной мысли про Эдвина и его ядреные удобрения, а точнее про то, из чего он их может делать.
Проснулся от солнца, которое било прямо в лицо через щель в стене, и первые секунды лежал, глядя на пыльный луч, в котором кружились мелкие частички. Вонь от эдвиновского зелья никуда не делась, только слегка притупилась за ночь, а может просто принюхался уже.
А вот мысли вернулись сразу, будто и не засыпал. Созидатель, Эдвин с его оторопью и нежеланием объяснять, всё это по-прежнему крутилось в голове, но за ночь немного улеглось и перестало давить. Утром любая загадка выглядит проще, чем ночью, когда темнота и тишина раздувают её до размеров вселенской тайны.
Впрочем, утром появляются и другие мысли, более приземлённые. Например, о том, что Путь Созидания замечателен, но в этом мире тебя оценивают не по тому, какую черепицу ты лепишь, а по тому, насколько ты опасен. Кейна уважают не за то, что он хороший охотник, вернее, не только за это. Его уважают потому, что он может убить тварь из Тёмного леса одним ударом, и все это видели, и никому не хочется проверять, что будет, если он этот удар направит в другую сторону. Старосту слушаются по той же причине, только помноженной на десятилетия. Про Гундара и стражу и говорить нечего, там меч на поясе лучше любых слов.
А вот с Эдвином интересно… Его не уважают, его скорее терпят, как стихийное бедствие или соседского петуха, который орёт в четыре утра. Кидается навозом, ругается на всех подряд, лезет в чужие огороды и учит жить. Но при этом никто, ни один человек в деревне, ни разу не попытался его остановить или выгнать, хотя поводов хватало.
Память Рея подсказывает, что однажды Торб замахнулся на Эдвина палкой за то, что тот обозвал его коров бесполезными мухоловками, и дальше замаха дело не пошло. Палка опустилась, Торб отступил, а Эдвин продолжил инспектировать чужой двор как ни в чём не бывало.
Что-то за этим стоит. Какая-то сила, которую не демонстрируют, но все о ней знают. И если Эдвин действительно практик уровня старосты или выше, то его «я не буду объяснять» звучит совсем по-другому, не как каприз сумасшедшего деда…
Ладно, хватит философии на пустой желудок. Сел, потёр лицо, проверил Основу.
[Основа: 15/15]
За ночь восстановилась полностью, и в груди привычно греет тёплый шарик. Приятное ощущение, к которому я уже успел привыкнуть и без которого теперь чувствую себя голым. Первая ступень дала максимум в пятнадцать единиц, и с этим запасом можно целый день работать на стройке, если расходовать с умом. А можно за час потратить всё на разрушение чего-нибудь и потом ходить выжатым до вечера, тут уже вопрос приоритетов.