— Это почему вдруг не пойму?
— Потому что дебил, я же уже сказал ведь, — огрызнулся старик и с удвоенной яростью вцепился в землю.
Ещё некоторое время я пытался его разговорить, заходил то с вопросами про корзину, то про черепицу, то вообще про Основу и как она работает. Всё без толку, Эдвин дважды кинулся землёй в мою сторону, причём второй раз попал точно в ухо, а я после этого решил не снижать дистанцию. Потом он ковырялся с цветком ещё минут двадцать, бормоча себе под нос что-то про корневую систему и дренажные свойства местной почвы, полил гнубискус какой-то дико вонючей дрянью из своего горшочка и ушёл, даже не попрощавшись.
И если он хотя бы ушел, то вот запах дряни остался висеть над огородом плотным облаком и довольно быстро просочился в дом через щели в стенах. Пахло одновременно протухшей рыбой, навозом и чем-то горьким, травяным, от чего слезились глаза и закладывало нос.
Спасибо, дедуля, очень приятно поболтали. Особенно послевкусие порадовало.
Так и остался сидеть на крыльце с кучей вопросов в голове. Вроде спать собирался, целый день на стройке, ночь за черепицей, а от мыслей теперь голова раскалывается не хуже, чем после анализа на пустой Основе.
Созидатель, настоящий созидатель, и последний раз это было лет девяносто назад. Ну хорошо, допустим. Это означает, что подобные мне встречаются не на каждом углу, и уж точно не в каждой деревне. С этим как-то можно согласиться, ведь основная часть практиков ориентирована на боевое применение Основы.
Охотники, бойцы, стражники и все прочие, кому важнее ударить сильнее, бежать быстрее, выжить в лесу, где каждая вторая тварь норовит тебя сожрать. Созидание на таком фоне выглядит бледновато, ну кого впечатлит ускоренная сушка черепицы, когда сосед гасит волков голыми руками?
Хотя, если вдуматься, одно дело редкость, а совсем другое, почему Эдвин так дёрнулся. Просто из-за того, что умение нечастое? Это вряд ли объясняет такую реакцию. Я перебрал всё, что помнил Рей из поведения старика, и не нашёл ни единого случая, когда бы он замер хотя бы на секунду. Орёт, кидается удобрениями, размахивает садовым инструментом, ругается с соседями, но чтобы остановиться и уставиться на кого-то с открытым ртом, такого память Рея не знала в принципе. Эдвин не удивляется, потому что Эдвина ничем не удивишь. По крайней мере так было до сегодняшнего вечера.
И вот теперь почему-то кажется, что про наличие у меня сразу двух путей лучше вообще не заикаться. Особенно при посторонних жертвах деменции. Хотя в случае Эдвина это всех окружающих можно считать жертвами его персональной деменции, потому что от неё страдают все, кроме самого Эдвина.