Борн нахмурился, но без злости, скорее с пониманием.
— Пятнадцать медяков за тачку, — выдал он. — И гвоздями досыплю, но потом. Сам видишь, тут маловато, мне на полноценную смену не хватит.
— А городские предлагали сорок медяков… — я замялся и отвёл взгляд в сторону, старательно изображая неловкость.
— Ах ты ж сучёнок!.. — Борн рявкнул так, что у ближайшего прилавка вздрогнула связка сушёных грибов. Лицо налилось краской от шеи до лба.
— Да шучу, шучу! — рассмеялся, отступая на шаг. — Пятнадцать, идёт. Нажжём тебе угля, не переживай. Но в следующий раз давай твои подмастерья ко мне заглянут и сами заберут, а то если партия будет побольше, мне её через полдеревни катить несподручно.
— Ты вот так не шути, гадёныш, — Борн погрозил пальцем, но глаза уже смеялись. — Конечно, своих дармоедов к тебе пришлю, это не вопрос. Только давай побольше, а то поставок всё нет, хоть староста им и надавал по шее.
На том и распрощались. Пятнадцать медяков перекочевали в карман, гвоздей в уплату пока нет, но задел на будущее есть, и это главное. Закинул удочку насчёт хорошего ножа, потому что в быту и на работе без него просто беда, а Борн прищурился, хмыкнул и буркнул, что подумает, когда нормально раскочегарит горн.
От кузни направился прямиком к телеге Гвигра. Торговец приехал из города, расположился на прежнем месте и уже обрабатывал каких-то покупателей, расхваливая мотки пеньковой верёвки с таким жаром, словно эта верёвка способна не только связывать, но и развязывать жизненные проблемы. При виде меня Гвигр сделал вид, что не узнал. Отвернулся, дообслужил покупателей, подсчитал выручку, поправил товар на прилавке и лишь после этого обратился ко мне с выражением вежливого равнодушия.
А я тем временем заметил кое-что интересное… Корзины из лиственницы, которую продал ему неделю назад, на прилавке не оказалось, ни на видном месте, ни среди мелочёвки. Зато старая ивовая плетёнка с нерабочими рунами по-прежнему пылится на месте, никем не купленная и, судя по всему, никому не нужная. Значит, мою корзину он спихнул в городе, и наверняка по цене, минимум втрое превышающей те тридцать медяков, которые заплатил мне. А то и вдесятеро, если нашёл покупателя, который разбирается в особых свойствах.
— Что-то хотели купить? — улыбнулся Гвигр, но взгляд предательски скользнул по чёрным корзинам в тачке и задержался на сумочке у меня на плече.
— Гвигр, верно? — изобразил попытку вспомнить имя. — Я корзины на продажу принёс. Думаю, ты уже смог узнать их реальную цену в городе?
— М-м-м… Мальчишка с корзиной, точно, припоминаю… — продолжил ломать комедию он, почёсывая подбородок. — Ну да, нормальная корзина. Почём я её купил? За тридцать медяков ведь, верно?