— Мне хочется взять меч и отправиться на улицы этого города, — призналась Орина, полусидя на кровати рядом со мной. — Но убивать не шаддинцев, а чудовищ.
— Тише, тише, — произнес я, положив руку на плечико девушки. — Не выходи в режим стратегии. Побудь здесь. Со мной.
— Да. Просто я… — со скорбью в голосе сказала она.
— Хороший человек. Я знаю.
— Когда была маленькой, то мечтала о даре стратега и боги исполнили эту глупую мечту. Война не для таких как я. Мне всё меньше нравится то, чем приходится заниматься.
— И именно поэтому подобные люди тоже нужны на войне, — ответил я, полностью заключая девушку в объятия.
Мне вспомнилась фраза Сандиса про силу в разнообразии.
— Почему?
— Кто-то же должен заканчивать войны и щадить пленных.
— Луна жаловалась мне на тебя, — уже чуть более весело произнесла девушка.
— Ого. С фига ли? У нее был шанс повоевать в последних сражениях.
— Говорит, что ты не хочешь с ней быть ну… понимаешь.
— А, боги… Вот в чем дело.
— Она даже предлагала… — смущенным полушепотом произнесла Орина. — Предлагала мне всякое… Ну… Присоединиться к нам.
— А ты бы этого хотела?
— Я⁈ Не… знаю. Мне тебя хватает. Так что ну…
— И мне тебя тоже хватает, — с улыбкой ответил я. — Пускай пока ведьма кусает кого-нибудь ещё. Арамию, например.
Вообще, я мог бы хоть сегодня ночью устроить оргию на четверых. Гаремная мечта многих. Да и в Империи подобные выкрутасы последние годы не то чтобы сильно осуждаются. Однако, честно говоря, не особо хотелось. У меня в кои-то веке получается что-то похожее на нормальные отношения. Хочется насладиться моментом.
И мы им насладились, скрывшись за пологом шатра от ужасов гибнущего города.
На следующее утро началась реализация моего плана по капитуляции отдельных желающих. Легионеры установили на башнях внешней стены и нескольких высоких зданиях семь огромных белых полотен. Ну или скорее светло-серых, если быть точным. На шестах длиной до десяти метров были закреплены отрезы материи, которую нам поставляли для палаток. Два с половиной метра в ширину, а вниз полотно спускалась на четыре метра. Короче, разглядеть этот стяг можно было издалека.
«Это ваш единственный шанс», — обращался я к защитникам города. — «Меня зовут Михаир Лиардиан. Я стратег и триумвир Империи. Мои легионеры не вывешивали тех, кто пытался бежать из города на крестах. Мы брали пленных и старались сохранить их жизни насколько возможно. Мир и так слишком долго потрясают войны. Я хочу помочь тем, кто готов закончить противостояние с Империей».
Белые стяги были поставлены где-то в районе полудня. Тогда же я активно начал заниматься пропагандой. Первые несколько часов не было ни единой попытки выйти к нам. Я уже даже хотел очередной раз подивиться безумию шаддинского фанатизма, однако на третьем часу к нам вышел отряд из примерно десятка ополченцев. Как понимаю, это был один из передовых дозоров противника. Ополченцы сторожили какую-то баррикаду, а затем решили, что с них хватит.