— Работают, но это долго, дорого и нет гарантий, — пожаловался я.
Тем более Сандис не из тех, кого можно поймать на такую банальщину. Возможно, стоит попробовать подобное провернуть с рыбкой помельче типа Радана или Покорда.
— С удовольствием послушаю, какие гарантии тебе дала Каламет. Не превращать в камень ближайшие пару месяцев? Пойми же, ее дары не стоят жизни и тем более вечности в форме статуи.
Я вспомнил каменную эльфийку из Канртега. Тень все еще находилась в ней. Значит Каламет может не просто убивать таким способом. Она не дает душе покинуть оболочку. Жутковатая способность. Ещё я слышал, что способности Каламет хуже блокируются подавлением, чем обычная стихийная магия. Вроде бы, Екил рассказывал об этом, а он в подобной гадости разбирался.
— Доживи хоть до момента, когда разберешься с Сердцем, — подвел Итоги Утред.
— Кстати, а почему все высказываете именно вы? Не Азард, не Гилам?
— Почему я? Просто люблю говорить смертным неприятные вещи. Хобби такое.
— Хорошо. Каждый развлекается как может. Кстати, насчёт развлечений… Вы не могли бы призвать для меня демона? Не обязательно сильного. Сойдёт даже что-то не очень могущественное.
— Боги… Только спасен от одной магической дряни, как уже готов вляпаться в другую. И зачем же стратегу потребен яростный дух огня? Повергнуть врагов или шпионить?
— Я собираюсь его убить. Ну или вернее сказать изгнать.
На самом деле хотелось проверить как работает прокачка моего нового меча. Обязательно ли им убивать враждебную нечисть или он способен поглощать силу из относительно безопасных существ?
— Это какая-то тренировка? — нахмурился Утред.
— Вроде того.
— Мне такой ерундой заниматься некогда. Поймай кого-нибудь из адептов.
— Можно сослаться на ваше разрешение? — с улыбкой спросил я.
— О Вечная Тьма… — простонал Утред. — Я сам кого-нибудь пришлю, но перед этим объясню границы дозволенного. Лучше так, чем ты попытаешься все сделать с каким-нибудь ренегатом.
Ну прямо таки параллели с половым воспитанием напрашиваются. Лучше дома родители объяснят, чем пацаны во дворе.
— Ещё какие-нибудь предостережения и наставления напоследок, мэтр Утред? — с толикой иронии поинтересовался я.
— Великое Пламя, да какие предостережения? — проворчал волшебник. — Все, что не надо делать ты уже знаешь и сделал. Иди, великий триумвир. Твори своё доброе-вечное, пока не угробился окончательно.
На этой ноте мы закончили разговор. Даже врать не пришлось. Мои проблемы со здоровьем чародеи списали на Каламет. Но вряд ли они ей позвонят и уточнят, а древняя ведьма начнет оправдываться. Так что грязные секреты Сандиса пока вне досягаемости Круга. Хорошо ли это? Посмотрим. Вполне вероятно, молчание по поводу воскрешения Ксигона запишут мне в «подвиги» наравне с оживлением Сердца.