— Но ведь даже я пока что не знаю подробностей произошедшего в полном объеме! — потрясенно промолвил Егор Петрович. — Нужно проводить внутреннее расследование, устанавливать личности виновных, проводить очные ставки! А ты говоришь — приговор в силу вступил! — он сокрушенно помотал головой. — В отношении кого — вступил⁈
— А вот как раз этим, дорогой мой друг, мы сейчас и займемся! — Логинов вновь широко улыбнулся и хлопнул подполковника по плечу. — Распорядись принести личные дела и медицинские карты подопечных.
Семенов послушно кивнул и с мольбой поднял на майора растерянный взгляд:
— Слушай, Дим, ради чего все это?
Взгляд Логинова внезапно стал жестким и неприветливым.
— А вот этого, Петрович, я тебе сказать не могу. Сам понимаешь — служба!
Уже третьи сутки страдали заключенные в тесном купе столыпинского вагона. Жара в это лето была в буквальном смысле невыносима. Что уж говорить про узников, которых в количестве четырнадцати человек затолкали в настоящий ад на колесах. Несмотря на то, что все остальные камеры были свободны, зэков, словно животных, забили в одну — так было удобно конвоирам. Вообще-то конвой был приятно удивлен этим необычным спецрейсом — в таком малом количестве никто из них еще не перевозил заключенных. Если бы не адская жара, то поездку можно было бы назвать увеселительной.
— Седой, может чифиру замутим? — лениво поинтересовался пожилой зэк, смахнув капли пота с куполов церкви, вытатуированной на широкой груди.
— А мотор у тебя не накроется? — мрачно ответил мужчина лет тридцати с небольшим и взъерошил свои, абсолютно белые от седины, короткие волосы. — Коваль, на твоем месте я бы поостерегся — годы не те.
— И то правда! — вздохнул Коваль. — Когда после бунта прессовали — скрутило, аж жуть!
— Это сколько ж здесь градусов? — свесившись с верхней полки, воскликнул молодой щуплый парень.
— Полтинник, если не больше! — важно ответил Коваль и шутя щелкнул молодого по носу. — Не маячь — без тебя тошно.
— Эй, командир! — крикнул дородный, весь покрытый потом мужчина и несколько раз ударил своим кулачищем по решетчатой двери камеры.
В коридоре послышались тяжелые шаги, и вскоре сквозь решетку на арестантов воззрилась недовольная мина конвоира.
— Чего надо? — прохрипел сержант, вытирая форменной кепкой вспотевший лоб.
— Слышь, командир, воды принеси! Глотки пересохли — сил нет!
— Потерпишь. Через пару часов на место прибудем, так что — собирайте манатки, — здоровенный детина наигранно зевнул и, развернувшись, направился восвояси.
— Хрен тебе в ухо! — процедил сквозь зубы толстяк и крикнул уже громче. — Куда прибудем-то?