— Иди за ним, — сказал Орин и кивнул в сторону молодого, парень уже стоял и ждал.
Лет повернулся ко мне. Он скользнул по мне взглядом, не зацепившись, и пошёл за молодым в зелёном за заднюю стенку навеса. Мешок остался на спине, копьё в руке.
И всё? Вот так принимают в школу? Торс уже шагал ко второму навесу, песочно-серому. Брен подтолкнул Варна в спину. Я же двинулся сам.
У серого навеса нас встретили двое. Старая женщина за столом — сухая, с лицом, которое не помнило, что такое мягкое выражение. Седые волосы убраны под серую косынку, рот тонкий. Возраст я не угадал, но руки у неё были руки человека, который много лет лепил, или ковал, или мял глину. Жилы на тыльной стороне ладони толстые, ногти короткие.
Рядом с ней стоял молодой, лет двадцати пяти. В серой рубахе, плечи широкие, лицо гладкое и сытое, и смотрел он на нас сверху вниз, хотя ростом был с Варна.
— Маэр, — чуть поклонился Торс. — И для тебя сегодня только один.
Старуха подняла взгляд от стола, на котором у неё лежали какие-то деревянные палочки с зарубками, и посмотрела на Варна.
— Ты опять тащишь мне всякий мусор, — сказала она. — Может тебе стоит тщательнее выбирать тех, кого ты вводишь в наш город?
Торс не моргнул.
— А ты ждала, что из руин к тебе выйдет готовый росток? — спросил он. Голос у него стал чуть жёстче. — Вам нужны руки. Так вот они. Не нравится, так я отдам его в Дерево или Путь? Что-то ты слишком разборчивая стала. Это же тебе не городской.
Маэр посмотрела на Варна ещё раз и помотала головой.
— Осмотри, — махнула она рукой кому-то.
Молодой в сером шагнул вперёд и обошёл Варна, так же, как Орин. Только грубее. Дёрнул за плечо, заставляя повернуться. Хлопнул по спине, проверил, отзовётся ли от удара спина или это раскисший тюк. Варн стоял ровно. Я видел, как у него на скуле двинулась жила и как пальцы на копье сжались сильнее.
— Десятая, — сказал Варн сам, не дожидаясь, пока Торс назовёт цифру. Голос ровный.
Маэр кивнула и подвинула чашу. Варн опустил руку. Чаша подтвердила.
— Так уж и быть, — сказала Маэр. — Беру.
Молодой в сером отошёл и принёс полотно. Не такое, как у Орина, это было серее и грубее. Знаки на нём были другие, тоже извилистые, но проще, как будто кто-то рисовал их быстрее и не старался. Маэр сама вытащила маленький нож из-под стола, протянула Варну, не дожидаясь, что он спросит. Варн взял, провёл по подушечке пальца. Капля. Полотно. Старуха сама положила ладонь Варну на грудь — не плашмя, как Орин Лету, а двумя пальцами, и пальцы её упёрлись в его рубаху.
Знаки снова ожили. Хоть они и плыли, я видел как к чужому зерну тянется что-то. Напрягал глаза, чтобы запомнить хоть один из символов. Вдруг я потом смогу его использовать и открою какую-то технику?