Эстер поморщился:
— Перестань.
Варис не успел. Зерно у него попыталось послушаться двух команд одновременно. Своей собственной и его головы, и сбилось. На пятой пульсации оно дёрнулось вкось. На шестой остановилось. Не разорвалось, не вывалилось, просто закрылось обратно.
— Провал, — хмыкнул разочарованно Эстер. — Ум мешает сосуду, а источник слаб.
Варис открыл глаза. На лице у него не было ни злости, как у Тавра, ни синевы, как у Лиары. Там был лишь холод. Он смотрел в точку перед собой и не двигался какое-то время. Потом поднялся и поклонился Эстеру.
— Эсса.
Эстер снова был рядом с девушками. Светлая поднялась так тихо, что я не услышал.
— Дыши, — кивнул учитель, когда она проглотила пилюлю.
Она не вдохнула сразу. Подождала пульсацию, прислушалась. И только потом сделала первый медленный вдох. Эстер положил пальцы. Зерно у девушки отозвалось не теплом, а точкой. Маленькой плотной, которая медленно начала расти. Она не толкалась, как у Тавра, и не сворачивалась, как у Вариса, а просто росла.
Первая пульсация. Вторая. Третья. На четвёртой Эсса сделала то, что я не сразу понял. Она уловила ритм своего Зерна, как Одр слышал шаг противника, до того как тот ударит.
На седьмой пульсации зерно у Эссы прорвало.
— Есть Росток, — улыбнулся Эстер. — Тонко, но достаточно.
Эсса открыла глаза. Лицо у неё было таким же, как до того. Светлая ровная кожа, тяжёлые серые глаза. Только теперь под этими глазами лежало что-то новое.
— Одр.
Тавр на своей подстилке шумно выдохнул и опустил голову. Варис не шевельнулся. Я смотрел на Одра и понимал, что не знаю, чего от него ждать.
— Дыши.
Одр вдохнул. И с этого момента я перестал понимать, что происходит. Внешне ничего не было. Одр не дрожал, не белел, не сжимал челюсть. Сидел ровно, лицо ничего не выражало, дыхание спокойное. Эстер давил, и зерно у Одра отзывалось — но отзывалось как-то иначе, чем у остальных. Оно двигалось вбок.
Зерно либо росло, либо нет. Зерно либо сжималось, либо принимало. У Одра оно делало то, чего я никогда не видел. Оно вело себя так, будто его уже растили однажды и хорошо натренировали не показывать роста, когда не надо.
Эстер задержал пальцы дольше, чем у других. В зале тишина стала такая, что я слышал, как у дальней стены капает вода с края кадки на пол.
Потом Эстер убрал руку.
— Нет, — выдал он.
Одр открыл глаза. В них я не увидел разочарования или понимания своего провала, даже стыда там не было. Учитель прошёл мимо меня. В груди у меня тут же схватило тонким холодом.
— Сарн.
Он принял пилюлю. Поза ровная. Подбородок выше обычного.