Тетива щелкнула.
Попал.
Остроклюв заорал, но как-то странно. Вместо привычного визга раздался хриплый, низкий звук. Птица дернула крылом пару раз, но не рухнула, однако лететь ровно уже не могла. Ее ощутимо кренило на левый бок.
Сил у нее еще хватало, так что она снова бросилась на меня, но в этот раз промахнулась. Раненое крыло сработало плохо, птицу занесло куда выше цели. Я хотел ухватиться за торчащее древко и потянуть к земле, только реакции не хватило.
Закинув лук за плечо, я снова подобрал копье и начал отступать вдоль каменной кладки. Птица была в ярости. Она разворачивалась резко и дергано. Давно известно, что подранки злятся и оттого чаще ошибаются.
Очередная атака пошла не по дуге, а напрямик. Остроклюв быстро снижался, неуклюже загребая воздух перебитым крылом.
Я кинулся к заранее примеченному месту. На краю площадки лежали две каменные глыбы, образуя узкий зазор. Для древка места там было в самый раз, а вот туша зверя бы не протиснулась.
Тварь стремительно приближалась. Я занял позицию между камнями, упер тупой конец копья в основание щели, направив острие под углом вверх. Птица неслась прямо на меня. Хоть летела она и криво, но метила точно в голову. За миг до столкновения я присел и крепко вцепился в нижнюю часть древка.
Толчок оказался настолько сильным, что вибрация прошла даже через гранит.
Остроклюв напоролся на оружие с какой-то бешеной скоростью. Наконечник пробил шею у самого основания черепа. Дерево выдержало удар, хотя и с громким хрустом дало трещину. Птица рухнула на плиту, пару раз дернулась и затихла, напоследок ударив крылом по камню.
Вокруг повисла тишина, нарушаемая только гуляющим по руинам ветром.
Выждав немного, пока не уляжется сердцебиение, я приблизился к туше с торчащим из шеи копьем. Присмотрелся. Клюв у нее был массивнее обычного, и в том месте, куда раньше угодила стрела, не осталось даже царапины. Когти тоже выглядели чересчур длинными. Очень необычная особь.
Я потянул древко на себя. Выходило туго, мертвые мышцы плотно зажали дерево. Оглядев место скола, я решил, что если туго перетянуть его кожей, пользоваться еще будет можно.
— Ну и потрепал ты мне нервы, — произнес я вслух.
Оружие сломано. Вытащив из крыла стрелу, я сунул ее обратно в колчан. По-хорошему стоило бы поискать ту, что отлетела раньше, да только кто ж помнит, куда она упала.
Вдруг внутри возникло странное чувство, будто кто-то давит на мое зерно. Похожее ощущение было во время драк с Ломом. Я уставился на мертвую птицу, и тут до меня дошло. Если она отличалась от остальных из-за того, что начала возвышаться, внутри нее обязано быть ядро.