Вспоминаю себя прежнего – и задушить готов.
– Ты бы никогда… – первое, что говорит Ника за всё время.
– Передо мной стоял живой пример – мой отец, – перебиваю её, вспоминая об ушедшем несколько лет назад родителе. – Он вымещал всю ярость на нас с братом. Обвинял в своих неудачах. Ты ведь знала его, видела.
Да, я переживал, что стану таким же.
И я мог. Потому что искренне не хотел детей тогда.
Один неверный удар по голове – щелчок… и всё.
– Растить в нелюбви ребёнка, которого я не ждал и не хотел – неправильно. Я бы обрек всех нас на страдания. Так что я поступил эгоистично. Испугался, настояв на аборте. Не подумал о последствиях, что могу потерять тебя.
Мысль о разлуке вообще не укладывалась в голове, но Вероника кинула в меня кольцо и ушла. Она выполнила мою просьбу, лишив себя счастья. А потом и меня, подав на развод.
– Но я искренне сожалею, что был трусом.
– Прости, – нежно смеётся она. – Если ты трус, то я летала с Белкой и Стрелкой в космос.
– Не смешно, – говорю серьёзно,
– Леон, – поглаживает меня рукой. – У каждого из нас была причина так или иначе поступить. Да, мне было очень больно, но… Мы оба были молоды, импульсивны. Скажу честно, что осознала это только сейчас. Я ненавидела тебя всеми фибрами души. Даже спустя годы.
Слышать подобное от любимой девушки – словно терпеть нож в сердце, вонзённый её собственной рукой.
– Но ты изменился, и я вижу, как тебе дороги Поля и Матвей… Раньше ты и вовсе не подумал бы о них, – пыхтит мне в грудь и щекочет горячим дыханием. – Даже после того, как из-за Пуговки Джек чуть не лишился жизни… ты пришёл к нам домой. Успокоил её, подарил игрушку.
Я сам тогда не понимал, что произошло. Действовал на инстинктах.
– Я совершил непоправимое, – цежу сквозь зубы. – Если бы ты меня послушала, Поли бы сейчас не было.
– Но я же не послушала, – улыбается, обнимая меня за шею и устремив тёплый взгляд на меня. – Исправила твою ошибку. И сейчас всё в порядке. Разве не для этого нужна семья, и в частности жена, которая устранит все косяки мужа?
Тихонько смеётся, а у меня в голове барабанная дробь проносится.
Семья…
Раньше для меня существовали только я, Джек и Вероника.
Но теперь… в моей жизни появились маленькие дорогие мне люди. И они стали частичками большой семьи. Два маленьких лучика, которых втайне называю «гномиками», каждое утро бегут ко мне, чтобы обнять.
– Прости, – повторяю в очередной раз. И Ника подаётся вперёд, целуя меня, лишь бы заткнуть. Знаю этот приём, когда она ладонью накрывает мою щёку и увлекает меня в мир спокойствия своими ласками.