Протягиваю руки, чтобы забрать дочку.
– Давай.
– Я отнесу, – проходит мимо меня. – Подожди здесь. Мне нужна твоя помощь.
– Помощь? – взволнованно спрашиваю, поглядывая на красный и чуть припухший след на его щеке. Нет, он ничуть его не портит, но напоминает нам всем о том, что его неплохо сегодня приложили. Или у него рука болит?
– Потом, – отмахивается, направляется на выход из спальни.
Присаживаюсь на край кровати и, не сдерживаясь, я падаю на неё всем телом.
Глаза закрываются, но я пытаюсь уговорить себя не уснуть.
Осталось продержаться совсем немного…
Но эти мысли не помогают, и я всё же проваливаюсь в дрёму…
Леон
Укладываю принцессу на постель и укрываю одеялом. Рассматриваю её прикрытые глазки, трепыхающиеся ресницы, вижу, как она засовывает большой палец в рот. Опять дебильная улыбка застывает на моём лице.
Почему же я раньше не замечал нашего с Полей сходства?
У неё те же ямочки на щеках.
Те же глаза…
Еле видимая родинка на том же месте под лопаткой.
Идиот. Меня обвела вокруг пальца собственная жена.
И я впервые в жизни рад тому, что из меня сделали дурака.
Ещё раз, напоследок, поправляю одеяло. С трудом выхожу из комнаты, не желая этого делать. Но слабость накатывает. Я устал. Не от бокса, а от детских игр, которые, как оказалось, отнимают сил больше, чем почти получасовой бой…
Захожу в комнату и опять ловлю волну удовольствия.
Ника не удержалась. Уснула… Здесь, на кровати.
Уверен, как только разбужу её, она подпрыгнет и побежит к Поле, боясь, что дочка проснётся и испугается из-за отсутствия мамы. Но я хочу провести время с женой. Поговорить, если смогу сделать это.
Аккуратно ложусь рядом. Обвиваю тоненькую талию рукой, притягиваю её к себе. Она мычит, разлепляет глаза и утыкается ладошками в мой торс.
– М-м-м, прости, я, кажется, задремала.
– Нет, это я задержался.
Слабо улыбается, но тут же на её лице появляется беспокойство.
– Какая помощь тебе нужна? Болит что-то? – параллельно ощупывает мой торс и делает ещё хуже. Она безумно вкусно пахнет, соблазняет одним своим присутствием.
– Ага, душа.
– Я серьёзно!
– И я, – отвечаю мягко, поцеловав её в висок. Ника миленько смущается, выглядит сейчас в моих руках такой нежной, ласковой, уязвимой… Не похожа на ту Веронику, которую я видел всё это время. Она занимала оборонительную позицию, пряталась под коркой льда. А сейчас её стены пали, растаяли, как лёд под огнём, раз она позволяет себя обнимать и целовать.
Прижимаю к себе ещё сильнее.
Не могу на неё толком смотреть. Лёгкие стискивает от удушающего чувства вины.
Я и раньше корил себя за жестокий выбор, но старался не думать о прошлом. Но теперь, когда я знаю, что Поля – моя дочь, всё становится только хуже. Вина пропитывает душу и тело, как и злость на самого себя.