В голову полезли совсем уж дикие мысли. А вдруг там не Моника, а чужая крыса, которая сейчас душит моего милого беззащитного ежика? Но тут горбик дрогнул, разделился на два, и из-под одеяла на пол спрыгнула Моника. Она застыла, уставившись на меня испуганными глазами-бусинами, и замерла.
Я сглотнула, мысленно содрогнувшись, и титаническим усилием воли взяла себя в руки.
— Привет, Моника.
«Привет», — отмерла она и мысленно облегченно выдохнула. После чего отбежала и забралась на стул, стоявший в углу моей небольшой палаты.
— Ё-ё, вылезай, — позвала я друга, видя, что он продолжает сидеть под одеялом.
Но еж только еще активнее завозился на месте.
«Он стесняется», — сдала друга крыска, используя мыслеречь так, что мы оба ее слышали.
После этого замечания Ё-ё запыхтел особенно яростно, все-таки показал свой нос из-под одела и насупленно посмотрел на меня и Монику.
— Я не стесняюсь. Я… сохраняю свое ежиное достоинство.
— Что сохраняешь? — не поняла я.
— Достоинство, — с нажимом повторил он.
— Какое?
Раньше таких заскоков у друга не было. Он всегда был гордым ежом, но никогда ничего не сохранял под одеялом. Тем более моим.
— Ежиное, — процедил Ё-ё, недовольный моей непонятливостью.
Я округлившимися глазами посмотрела на Монику, не понимая, что он имел в виду. Крыса закатила глаза и ответила за него:
«Да лысый он. Все иголки в паучиху выпустил, а новые еще не отросли. Вот он и стесняется».
— Ё-ё! — Я облегченно выдохнула, погладила друга поверх одеяла и села. Еж вцепился в одеяло, как бульдог во врага, и вместе с ним переместился ко мне на колени. — Ты ведь настоящий герой! — принялась я его успокаивать. — А разве героям пристало стыдиться своего внешнего вида? Ты стал лысым в жестоком бою! И значит, должен гордиться своими гладкими боками.
Ё-ё покосился на меня со скепсисом, но все же перестал так крепко сжимать ткань.
«Вот! И я ему это говорю! А он заладил про достоинство, будто иголки — это его главная ценность!» — Моника даже лапки в бока поставила и с укором смотрела на ежа.
В комнате повисло молчание, только Ё-ё шмыгнул носом и спросил:
— А разве это не так?
Вот уж чего не ожидала от друга, так это неуверенности в себе.
— Конечно не так! — погладила я его длинный опущенный носик. — Твое главное достоинство — верное доброе сердце.
«А еще ты очень смелый», — смущенно произнесла Моника.
— И трудяга.
«И ты настоящий друг, который никогда не оставит в беде».
— И вообще ты самый лучший в мире еж!
По мере того как мы говорили, спина Ё-ё выравнивалась, а нос поднимался выше. Наконец еж вздохнул, прикрыл глаза и решительно сбросил с себя одеяло.