Романовская громко рассмеялась, задорно тряхнув головой. А вот Полковнику смешно не было. Он аж подавился куском бекона, который пережевывал в этот момент, потом снова посмотрел на меня.
Я еле заметно пожал плечами. Мол, предупреждал вас, господин Ликвидатор. Последствия будут максимально непредсказуемыми. И уж точно Ангелина не останется прежней. Потому что прежней Ангелине не пришло бы в голову говорить нечто подобное отцу. Их отношения скорее напоминали партнёрство, в котором Сергей Сергеевич занимал главенствующую роль. Он — генерал, девчонка — солдат. А солдаты генералам в любви не признаются.
Романовский схватил стакан воды, сделал несколько глотков, затем взял салфетку, лежавшую рядом с тарелкой, и осторожно промокнул уголки губ.
— Я тоже тебя люблю, дочь. — Выдал он, с трудом произнося непривычные слова. — Присаживайся. Будем завтракать.
Ликвидатор кивнул девчонке в сторону свободного стула. Она, недолго думая, плюхнулась на свое место и активно принялась за завтрак. Трескала с таким аппетитом, позавидовать можно. И вот поди угадай, что всего лишь несколько часов назад эта особа умирала.
Честно говоря, я не собирался подкидываться на авантюру Романовского. Вернее сказать, я вообще ни на что не собирался подкидываться, я находился в состоянии паники. Впрочем, лучше по порядку. Надо, наверное, выстроить события так, как они происходили.
Сначала, когда выглянув из окна понял, что Ангелину буквально насадило на крепкий стальной прут, я бросился на улицу.
Бежал и думал, только бы не насмерть! Только бы не насмерть! Не то, чтоб гибель дочери Ликвидатора меня сильно беспокоила. Правда, по фигу тоже не было. Все же я не совсем уж бессердечная сволочь. Но вот реакция Полковника — это, да. От одной мысли, что мне придётся пойти к Романовскому и сообщить ему, мол, ваша единственная дочь лежит нанизанная на железный прут как куропатка на вертел, становилось тошно.
Боюсь ли я Ликвидатора? В некотором роде, да. Идиотизма пока за собой не замечал. Полковника надо бояться. Он слишком много знает того, чего не знаю я. Да и потом, один псионик против налаженной машины Особого отдела — такое себе расклад. Тем более, когда эту машину запустит ее начальник. Поди докажи, что я ни при чем. Еще решит, будто случившееся с Ангелиной — моих рук дело.
А он скорее всего именно так и решит. Не похожа Романовская на истеричную особу, которая вот так запросто решит сигануть из окна за здорово живешь. Меня выкинуть? Да, больше похоже на правду. А вот сама… Однако, именно это и произошло. Только свидетелей случившегося нет. Значит, доказать свою непричастность мне будет очень проблематично.