– В том числе, – сухо кивает тот. – Из-за тебя Кнуту придётся испытывать некоторые неудобства в обычной жизни. Прокурор не может нанять прислугу или сиделку со стороны, потому что многие захотят воспользоваться его беспомощностью. Выход только один – выделить человека из системы. Ты подходишь лучше всего!
– Так я должна держать его вилку? – выгибаю бровь.
– И не только вилку, – заявляет начальник отдела кадров. – Ты же большая девочка, Пряник. Всё понимаешь.
Будь я мамой или папой, уже рвала бы на себе волосы, ведь мой кумир из-за меня теперь даже не может самостоятельно сходить в туалет. И мне ему в этом помогать? Стоит представить жизнь, которая у меня начнётся с момента, как только подпишу бумагу, холодею и, положив папку на стол, отвечаю:
– Эта работу может выполнять его помощник Александр. Так будет лучше.
– Для этой должности нужна женщина, – холодно говорит мужчина и приподнимает лист с распоряжением о переводе. – Кстати, вот тут заявление об увольнении по собственному желанию.
Ощущаю себя загнанной в угол и, решившись, подписываю первый документ. Начальник отдела кадров довольно улыбается и добавляет:
– Кстати, с этого момента ты невеста прокурора.
Вздрагиваю, из ослабевших пальцев выскальзывает ручка.
– Что вы сказали? Почему невеста?
– Чтобы ни у кого не возникло вопросов, почему ты помогаешь Кнуту держать штаны, – добивает меня мужчина. – Именно поэтому нужна женщина, о которой в прокуратуре никто ничего не знает.
Вот попала!
Стоило поставить автограф под договором, как меня тут же берут в оборот. Не давая попрощаться с подругами, суют в руки коробку с делами и выталкивают из здания, у которого уже ожидает личный водитель прокурора и служебная машина Кнута.
– Мчись в клинику, – провожает меня взмыленный и обеспокоенный Александр. – Клим потребовал документы полчаса назад!
– Наверняка ещё до того, как ему наложили гипс, – ледяным тоном отвечаю я.
Мужчина округляет глаза.
– Как ты догадалась?
Выдаю полуулыбку Моны Лизы и умалчиваю, что пыталась пошутить, чтобы разрядить обстановку. Увы, юмор никогда не был моей сильной стороной. Водитель открывает мне дверцу, и я устраиваю коробку с делами на заднем сиденье.
Выпрямившись, беру вторую из рук Александра, как вдруг слышу громкий женский голос:
– Офигеть! Орешек, это же она? Вон там, у крутой тачки…
Забываю, как дышать, потому что ко мне бежит моя дорогая мамуля. Её короткое платье канареечного цвета развевается, демонстрируя всем желающим бирюзовые шортики шестидесятого размера, а широкое лицо расплывается в улыбке так, что на солнце сверкают золотые зубы.