– У меня всегда такое лицо! – с лёгкой обидой обрываю его. – Папа говорит, что это из-за мамы, поскольку она актриса и говорит телом. А я стала её полной противоположностью. Но я тоже чувствую! Схожу с ума от тоски по вам и плачу ночами в подушку. А ещё…
Он подаётся ко мне и, обняв, прижимается губами к моим. Сначала нежно, потом страстно и властно, целует так, что обрывается дыхание и земля уходит из-под ног. Я таю в объятиях Клима, и все мои претензии к нему исчезают без следа.
Мужчина отстраняется и шепчет:
– Прости, Пряник. Я такой дурак!
– Какой? – выдыхаю с любовью к этому непостижимому мужчине.
– Безмерно счастливый!
Сижу в своём крохотном закутке в окружении папок для архива и, перебирая бумаги, напеваю себе под нос. На душе легко, на сердце тепло, на пальце…
Кольца нет.
Но это меня не расстраивает, потому что…
– Ложь, – говорю сама себе.
Расстраивает, и ещё как! Мы с Климом встречаемся уже несколько недель, и я хочу заполучить обратно перстень его бабушки, но Ульяна Михайловна, которая забрала его у меня, упёрлась рогом и не отдаёт ни сыну, ни дочери. Обо мне и речи нет!
– Пряник? – в каморку заглядывает Киров и заискивающе улыбается. – Есть минутка?
После того как Аллочку уволили со страшным скандалом после внутреннего расследования, Киров ходит вокруг меня, как лиса вокруг курятника. Я даже подозреваю, что этот юркий тип пронюхал о наших с Кнутом тайных свиданиях.
– Что вам нужно? – спрашиваю прямо.
– Эм… Ну… Понимаешь, какое дело… – мнётся он.
– Говорите, – требую я.
Мужчина выглядывает в коридор, а потом входит и плотно прикрывает её изнутри.
– Что вы делаете? – поднимаюсь со стула. – Тут и одному места мало.
– Я на минуточку! – молит Киров и смотрит заискивающе. – Слышал, что если потрогать тебя за грудь, то стопроцентно выиграешь дело.
У меня от его наглости шире распахиваются глаза.
– Если потрогать меня за грудь, стопроцентно получишь гипс, – спокойно предупреждаю я. – Или вы забыли?
– Как тут забыть? – он чешет затылок, прикидывая, стоит ли выигрыш дела месяца в гипсе. – Извини, Пряник. Попробую сначала сам справиться.
– Одобряю ваше решение, – выталкиваю его из каморки и качаю головой, гадая, какой шутник пустил этот слух. – Не стоит быть таким суеверным. Поднажмите на доказательную базу.
– А это где? – замирает он, оценивая мой филей.
– Я объясню, – звучит суровый голос Кнута, и на плечо Кирова ложится тяжёлая рука прокурора. – Идём.
– Простите, мне некогда, – бубнит адвокат и, выскользнув из-под руки Кнута, убегает по коридору.
– Надо заняться твоим переводом обратно в прокуратуру, – сурово говорит Клим.