– Добрый вечер. Я пришла, чтобы поговорить с Климом.
– Он… – начинает Ульяна Михайловна.
– Задерживается, – быстро глянув на неё, перебивает её моя соперница.
– Сколько ему нужно времени? – продолжаю я.
– Откуда мне знать? – фыркает она.
– Вы же следите за прокурором, – громко говорю я. – Прослушиваете его личные разговоры, записываете видео, пользуясь тем, что он не отключил конференцию и доверяет вам. Поэтому должны быть прекрасно осведомлены обо всех передвижениях Клима. Не так ли?
Ульяна Михайловна растерянно моргает.
– Аллочка? Что она такое говорит?
Моя соперница смотрит на меня с неприязнью.
– Действительно. Что вы несёте?!
– Планшет, – отвечаю я и, сняв рюкзачок Оли, достаю устройство и, положив перед матерью Клима, включаю видео. – Похоже, вы не знали, как Алла узнала правду о нас с Климом. Вот, ознакомьтесь, пожалуйста.
– Откуда это у тебя? – вытянув шею, вспыхивает женщина-адвокат.
Я молча жду, когда Ульяна Михайловна осознает, что представляет собой дочь её подруги. Потом забираю планшет и говорю:
– Хорошего вечера.
Покидаю ресторан со смешанными чувствами. С одной стороны, мне удалось раскрыть Ульяне Михайловне глаза, с другой – Кнут так и не узнал, кто на самом деле разболтал о нас. Мне хотелось, чтобы прокурор убедился, что я не виновата. И сама не понимаю зачем.
Где он? А где я? Мы не пара.
– Почему? – слышу вопрос.
Вздыхаю, погружённая в свои мысли, бормочу:
– Все это говорят. Он прокурор, а я толстушка.
– И с каких пор тебе не всё равно, что думают другие, Пряник?
Замираю на ходу и, подняв голову, смотрю на прокурора. Клим тоже останавливается и, заложив руки за спину, смотрит на меня со знакомым прищуром. Сердце совершает кульбит, с губ срывается вопрос:
– Сколько времени вы наблюдаете за мной?
Наверное, он заметил, как я выхожу из ресторана, когда спешил присоединиться к своей матери и её протеже Аллочке. К сожалению, я не могу точно сказать, что именно из своих мыслей произнесла вслух, но даже последней моей фразы достаточно, чтобы провалиться под землю от стыда.
Но Клим добивает меня, признавшись:
– С момента, когда ты остановила мотоциклиста.
У меня шире распахиваются глаза.
– Что?!
– Не заметила? – ухмыляется Кнут. – Моя служебная машина стояла в крайнем ряду. И когда ты оседлала мотоцикл, я велел Вадиму включить проблесковый маячок и ехать по обочине.
– Вы воспользовались служебным положением? – ещё сильнее изумляюсь я. – Ради меня?
– Я переживал, что ты пострадаешь, – серьёзно отвечает Клим. – Хоть понимаешь, как это было опасно?
– Конечно, – тушуюсь. – Мотоциклист сообщил, что его байк не рассчитан на такой вес.