Юг следовало очистить кровью — примерно каждый третий там уже не был генетически настоящим человеком.
Генерис хмуро посмотрел на коммуникатор. Он не жаждал превратиться в марионетку в руках военного министерства.
Теперь он понимал своего предшественника, заводившего знакомства даже среди врагов. Генерис одинок в своей чести перед лицемерием всех. Лишь он один — голос и руки Гендепа. И сам себе моральный закон.
Нужно было лететь. До личной резиденции военного министра, где тот иногда баловал подчинённых «шашлыками», — полтора-два часа лёту. Ли Перет мог дать себе поразмыслить и собраться с духом не более десяти минут.
Он вышел из кабинета, сбежал вниз по лестнице, не отвечая на прощания и приветствия коллег. Прошёл через тройной шлюз дверей.
Охрана, видя, что шеф не в духе — на глаза не попадалась.
Ли Перет решил поразмышлять «ногами»: пройтись по центру Готто, успокоиться, сбросить звенящий в ушах адреналин.
Готто — город чиновников. Он спланирован как древние города утерянной Земли. Здесь можно ходить по улицам ногами.
Абсолютное большинство имперских городов к этому просто не приспособлено. В городах теперь не принято жить. Это функциональные центры, заточенные под разные виды скоростного транспорта, туда едут решать административные проблемы.
Но Готто…
Город, одноимённый с планетарным столичным центром из трёх планет, был построен с улицами и аллеями. Было ли это когда-то функциональным — Ли Перет не знал. Он шёл, шёл, пытаясь с помощью движения осмыслить захлёстывающие проблемы.
Дамоклов меч Юга всё-таки завис над ним. Не стоило совать нос в проблемы южан. Ему ли, моральному столпу Империи, не знать, что нравственным поступок делает лишь директивное указание считать его таковым. Ничто в мире людей не имеет собственной цены.
Следовало отсечь долги своего предшественника. Отсечь, а не пытаться расставить за него точки над «и».
Не надо было даже соваться на Юг, но если уж влез, следовало довести дело до конца! Забрать у военных голову капитана Верена! Доставить в Гендеп!
Лендслер глядит бешеным зверем… Он страшен. Он — мутант…
О, эти проклятые южане… Они уже пострашнее хаттов…
Ладони стали липкими. Воздух заскрипел над самым ухом: на соседнюю полосу резинобетона опускался министерский электрокар.
Долгин предвидел колебания генериса и сам прислал машину. Якобы уважил, словно у Ли Перета не висят в гараже два подотчётных авто. Не хватало только пары дюжих охранников с кляпом и наручниками.
Отступать было некуда. Гуляющих по улицам немного, но из окон на него могло сейчас глазеть сколько угодно народу.