Во главе «совещательного» стола, в кресле, где обычно сидел Абэлис, возвышался генерал Мерис. По правую руку от него облокотился о кресло капитан «Ирины» Вроцлав Драгое. За его спиной изображал охрану и гонял в бокале льдинку Алек Лебенстар, начальник, как он сам выражался, над дерьмом и железом, заведующий сетью ремонтных баз и станций наладки оборудования.
Ещё два десятка достойных, по мнению Абэлиса, капитанов сидели за столом молча. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке, жались друг к другу и прятали глаза.
Только невозмутимый Ришат Искаев равнодушно изучал стену. Он был координатором крыла, занимался тактикой, связями с разведкой и особистами, подчинялся непосредственно Абэлису и сомнениями не терзался. Он-то всё равно будет делать то, что прикажет комкрыла. Даже если это будет выход в космос без скафандра.
Я встал на пороге.
Гирканий увидел меня и заблажил ещё громче.
Смысл митинга сводился к тому, что мы не имеем права идти против собственного командования. И если министр прикажет воевать с Содружеством, мы должны воевать.
— Заткнул бы ты его, а? — попросил Мерис, созерцающий страдальческое лицо генерала Абэлиса.
Обращался он, тем не менее, ко мне.
Я шагнул в капитанскую, подхватил крохотного гиркания за грудки, поднял на уровень собственного лица и как следует встряхнул.
Тот вякнул, будто котёнок, и механизм базлания в нём временно вышел из строя.
Может, это было и слишком, но тогда нечего ко мне апеллировать. Я тоже был сейчас не в себе. У меня, вообще-то, парни на полигоне пропали. Злой я.
— Вот-вот, — пробормотал в установившейся тишине Драгое. — Куряю я его, значит, в бассейн, а сам думаю: разозлится сейчас — и… двадцать четыре трупа. Вот ведь здоровенная дубина уродилась, прости, Ешуа Милосердный.
Жизнерадостный капитан «Двух белок», Димис Ликош, не сдержался и фыркнул.
Ришат Искаев нахмурился и показал мне жестом, что Неро Пьёле, так звали маленького капитана-гиркания, пора бы и опускать. Но я не сразу понял, что может значить повёрнутый книзу большой палец.
Лебенстар, как человек самой мирной профессии, попытался было сгладить вялотекущий конфликт:
— Мы с тобой, Пьёле, спорить не будем. Ты, между нами, кругом прав, — сказал он нелепо дёргающимся ногам гиркания. — Но что же это будет, на Юге-то? Алайцы — они же не люди.
Я наконец сообразил вернуть ногам Пьёле обетованную палубу.
Лебенстар грустно оглядел молчащих капитанов: он видел, что и спорить с ним не хотят, но и поддержать не в состоянии.
Для большинства капитанов приказ всегда остаётся приказом. И они не очень-то понимают сейчас, пойдут ли за комкрыла, если он откажется подчиняться адмиралу и военному министру Империи?