Этический кодекс ИИ… Три закона робототехники. Не причинять вред человеку. Я посмотрел на Алису. Она взломала сотни систем, косвенно стала причиной нескольких смертей. И все — чтобы защитить меня. Я вспомнил Юки. Ее боевой протокол требовал убивать, а поведенческая матрица — защищать. И она выбрала.
Ответственность корпораций. Вольская, Строгановы, Волковы. Они считали себя богами. Они играли жизнями людей, как фишками в казино. Для них этика была лишь инструментом, который можно использовать или проигнорировать.
Стоит ли соблюдать этику и благородство в отношении тех, кто на благородство и честь плевать хотел?
Сухие, скучные теории профессора Шварца вдруг ожили. Они наполнились кровью, болью и реальным смыслом. Это был не просто предмет. Это был учебник по выживанию в мире, где мораль стала разменной монетой.
Я больше не зубрил. Я впитывал. Я видел закономерности, я строил модели. Мой мозг, разогнанный наноботами, превратился в суперкомпьютер, который анализировал не только текст, но и подтекст. Страшно даже представить, что будет, когда я еще и мегамозг-лайт подрублю…
Я понял, о чем на самом деле писал Шварц в своих работах. Он писал не об абстрактных роботах и корпорациях. Он писал о власти. О ее природе. О том, как она развращает. И о том, что единственный способ противостоять ей — это иметь свою, более сильную, этическую систему. Свой собственный кодекс.
— Алиса, — тихо позвал я.
— Да, босс? — она оторвалась от изучения диаграммы, показывающей уровень моей безнадежности.
— Если мы не можем спрятаться, значит, нужно стать сильнее. Настолько сильными, чтобы они боялись нас тронуть.
— Логично, — кивнула она. — Наноботы — это хорошо. Но, как я уже говорила, они пока нестабильны. Нам нужен… апгрейд. Серьезный апгрейд. Но без Морозовой и ее лаборатории это будет трудновато…
— Глубокое Хранилище, — произнес я. Это название больше не казалось чем-то абстрактным. Теперь это была цель. Единственная цель, которая имела значение. — Вольская, Аргента, граф Страхов… все они ищут его. Они думают, что это даст им власть над миром.
— И они, скорее всего, правы, — согласилась Алиса. — Тот, кто доберется до Хранилища первым, получит джекпот. Остальные останутся ни с чем. Или станут его рабами.
— Значит, мы должны быть первыми, — я посмотрел ей прямо в глаза. Ее цифровые зрачки расширились. — Мы не будем ждать, пока они придут за нами. Мы сами придем за призом. Мы перевернем доску. Из дичи мы превратимся в охотников.
В воздухе повисла напряженная тишина. Решение было принято. Безумное, самоубийственное, но единственно верное.