Признаться, когда я обнаружил, что в помещении нет ни окон, ни дверей, в мою голову даже закралась мысль насчет психушки, однако я почти сразу ее отмел — может, я и не врач, однако таких детальных, а главное, последовательных и многогранных глюков даже у психов не бывает.
Насчет странного материала тоже все было очевидно — на Земле такого точно нет. Ну и книжки я, разумеется, читал, поэтому о произошедшем в общих чертах догадался.
Убился по дурости в своем собственном мире.
Попал.
Ожил в новом теле и…
И вот с этого момента начинались непонятки, по поводу которых хотелось бы получить разъяснения.
Проблема заключалась в том, что разъяснений взять было не у кого — единственным человеком в помещении являлся я сам. А единственным предметом интерьера оказался зависший под потолком небольшой, всего-то с теннисный мяч, ощетинившийся острыми иголками шарик, похожий на стального ежа. Который, едва я сел, тут же встрепенулся и неуловимо быстро спланировал вниз, зависнув прямо у меня перед носом.
— Тану Адрэа Расхэ? — выдал он мягким, подозрительно знакомым женским голосом, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.
— Эм… чего?
— Тану Адрэа Расхэ?
— Сорян, не понимаю, что ты там лопочешь. Меня вообще-то Андрей зовут. Ростов моя фамилия.
Шар неожиданно пошел волнами, словно был отлит из жидкого металла, а его иголки как-то подозрительно удлинились и нацелились в мою сторону.
— Адрэа Расхэ? — настороженно уточнила механическая леди. Причем таким тоном, что мне показалось неразумным перечить.
— Адрэа, Адрэа, — поспешил подтвердить я, на всякий случай отодвинувшись подальше. — Да, это я. Он самый.
Шар тихонько загудел, став до безобразия похожим на маленькую бомбу. Потом зажужжал, заискрился, словно шаровая молния. Его иголки то втягивались обратно, то снова выползали на устрашающую длину. Деться от него в сфере было фактически некуда. Двигался он фантастически быстро, так что даже ежу ясно — если что, сбежать от него точно не получится.
Припомнив, что в этом мире кровь играет немаловажную роль, я поспешил потереть свою шишку и, каким-то чудом выдавив из нее капельку крови, стряхнул прямо на угрожающе жужжащий шар.
— Адрэа Расхэ, — удовлетворенно констатировал тот, когда кровь впиталась в его поверхность и исчезла, будто ее и не было. — Трантэ моранэ нуо. Традэ.
— Традэ? — осторожно переспросил я, все еще не понимая, что происходит.
Шар промолчал, однако иголки все-таки втянул, да и загудел тише, словно где-то там, в стальном нутре, шла уже не напряженная, не опасная для меня, но определенно важная работа.