По-прежнему находясь в какой-то прострации, я поднял руку и, осторожно коснувшись лба, ощутил на пальцах мокрое.
Кровь…
Еще бы там не было крови! Дыры, правда, в черепушке не обнаружилось. Кожу содрало будь здоров, да еще и шишак огроменный вздулся, но та объятая пламенем хрень, судя по всему, задела меня лишь вскользь. А стрелок почему-то поленился сделать контрольный выстрел, так что теперь у меня есть все шансы сгореть заживо. Ну или задохнуться, если повезет.
Кое-как собрав себя в кучку, я стиснул зубы и, оперевшись ладонями на пол, заставил себя встать на колени, а затем, чуть не переблевавшись, и на ноги, на которых почему-то не было никакой обувки. Стоял, правда, криво, косо, босые стопы то и дело норовили разъехаться в стороны. Меня адски мутило. Левая сторона груди по-прежнему немилосердно ныла. Голова разболелась так, что хоть вой, но надо было что-то делать, куда-то валить, да побыстрее, пока огонь не перекрыл единственный выход. Дверь-то тут и впрямь оказалась всего одна, тогда как окна…
Я сделал неуверенный шаг к ближайшему окну и, увидев, что снаружи тоже все пылает, словно землю щедро полили напалмом, поспешил отшатнуться, пока рвущееся к небесам пламя не опалило мне лицо.
Твою ж мать! Третий этаж! Нет. Даже если бы рядом имелась лестница или хотя бы веревка, а на мне — костюм из огнеупорной ткани, то я при всем желании не смог бы там выжить.
Значит, надо искать другой путь.
Не имея иных вариантов, я сделал не слишком уверенный шаг по направлению к двери. Затем второй, цепляясь за мебель как за опору. Но на третьем мои ноги все-таки подкосились, пальцы соскользнули со спинки кресла, и я со стоном завалился прямиком на мертвого старика. Более того, внезапно вспомнил, что чувство падения, как и ощущение приближающейся смерти, мне тоже подозрительно знакомо. Одновременно с этим перед глазами, как в дурном сне, пронеслись шатающиеся перила, с которых моя рука, прямо как сейчас, не вовремя соскользнула. Пугающе долгий миг между недоверием и осознанием неумолимо приближающегося конца. Стремительное падение с высоты пятого этажа. Эхом звучащие в голове крики и быстро удаляющееся пятно света, в котором, словно в черной рамке, видны исказившиеся от ужаса лица внезапно протрезвевших друзей…
М-мать!
Некстати вспомнив, чем закончились мои вчерашние геройства, я хрипло выругался, запоздало сообразив, почему все еще жив. А главное, почему и комната, и люди здесь кажутся мне такими большими. Вернее, это не они большие, это я внезапно стал маленьким!
Правда, не успел я об этом подумать, как почти сразу закашлялся, вдохнув полные легкие дыма, и измученно уткнулся лицом в пропитанную кровью рубашку старика. Но потом подумал, что теряю время. Подрагивающими от слабости руками оторвал от изорванной пулями рубахи широкий лоскут. Повязал на лицо, чтобы хоть как-то уберечься от дыма. После чего снова с трудом поднялся и, шатаясь, поковылял к двери.