— Мушкетёры, — велел Лапси, — не спать! Пушки почему молчат? Пикинеры их отлично прикрывают.
Две первых атаки шведы просто прозевали, ожидая, что московиты не в первый, так во второй раз уж точно кинутся в сабли. В сдержанности их и особенно татар никто из шведов никак не мог заподозрить. И потому лишь когда московитские всадники пустили коней в третью атаку, мушкетёры бросились вперёд, а между ровных квадратов пикинерских полурот выкатились полковые пушчонки.
— Вот теперь будет нам потеха, — проговорил себе под нос Разин, видевший, как свеи готовятся встретить их.
Видели это и остальные, вот только никто не дрогнул. Все разом, и татары и тверские дети боярские бросили коней в галоп, чтобы поскорее добраться до врага. И над полем боя оглушительно прогремел подхваченный у Тимохи Рази клич «Сарынь на кичку!».
С этим кличем они прошли сквозь огонь мушкетёров и свейских пушек полкового наряда. Снова пальнули почти в упор по пикинерам и тут же ударили в сабли. Целью их стали бегущие под прикрытие пик мушкетёры и пушечная обслуга. Вокруг пикинерского стоя завертелась смертоносная карусель лихой кавалерийской рубки. Лишённые возможности манёвра свейские солдаты не могли нормально отбиваться от врага. Мушкетёров загнали внутрь построения, где от них не было никакого полку, многие пушки попросту бросили. При них ведь не пушкари были, но обученные солдаты из того же полка, и он спешили спасти свои жизни, а не вверенные их заботам полковые четвертьфунтовки.
— Держаться! — надрывал голос Лапси. — Держать строй!
Офицеры и унтера вторили ему. Им не особо и нужны были его команды, все и так хорошо знали, как воевать. Однако если прежде враг лишь наскакивал на строй пикинеров, то теперь московиты с татарами не спешили отступать для новой атаки. Они носились вокруг строя, рубили саблями по пикам, пытались достать мушкетёров, которые выступали вперёд без команды, чтобы пальнуть по врагу с убойной дистанции. И всё это время московиты вместе с татарами буквально засыпали шведский строй стрелами из луков. Из пистолетов палили редко, мало кто из детей боярских был так ловок в обращении с этим оружием, чтобы перезарядить его на всём скаку. Такому учили рейтар, но всадники поместных сотен себя ими ровней не считали, и на рейтарскую науку глядели косо. Сами, мол, с усами и воевать станем, как привыкли. Но сейчас и этого хватало.
Дворяне и дети боярские из конного войска Пожарского получили свой бой. Он шёл сразу на обоих берегах Кички и кровь людская лилась в её воды, окрашивая тёмно-бурым. Трупы людей валялись на берегу и посреди реки, обмелевшая водами Кичка не могла утащить их вниз по течению. Кони бились в агонии, скакали в панике вращая большими своими глазами, потеряв седоков. У многих скакунов сёдла и крупы были в крови, не понять даже чьей именно — седоков ли, их товарищей или врагов.