Главное и основное правило – не заходить в дом. И не переступать границы приличия… мы, в общем-то, их и не нарушали.
Ваня убирал руки подальше от Насти. Фил же и вовсе держался от меня на приличном расстоянии, что совершенно меня не расстраивало.
Бросил бы меня совсем – я бы тоже не огорчилась.
Единственный мужчина, который меня волновал, чьё отношение было важно, сначала игнорировал моё существование, а потом и вовсе исчез. Последние несколько раз Лиза торговала одна, если не считать неизменного помощника Лёшу.
Да, к грузовичку с изображением мультяшных коровок я не выходила, но в окно смотреть никто не запрещал.
Я и подглядывала! Имела право.
В общем, было весело. Мы много болтали, смеялись, рассказывали забавные случаи, с аппетитом ели, особенно меня удивляло, что всё, что стояло на столе, было приготовлено Василисой.
Неужели в её возрасте можно уметь готовить?..
Неверная формулировка, уметь готовить настолько вкусно.
За всё время самостоятельной жизни я научилась готовить картофельный суп, варить макароны и сосиски. Вермишелевый суп, несмотря на идентичные продукты, освоить не смогла. Дурацкой вермишели всегда было мало, пока не оказывалось настолько много, что выходила каша.
Я не голодала… но иногда ужасно хотелось чего-нибудь вкусного, мне же не помогали даже видео-рецепты. Все эти «по вкусу», «до готовности» звучали китайской грамотой, я уже не говорю про загадочное «альденте».
Нельзя спагетти назвать макаронами и просто отварить, без этого вот… аль, блин, денте?!
В самый разгар нашего веселья, когда мы расслабились настолько, что Ваня подсел вплотную к Насте, в калитку вошёл Захар… Дорофеевич, чтоб у него язык отсох, который полтора месяца назад он засовывал в мой рот.
– Проходите, – подскочила Василиса, увидев гостя, покраснев до корней волос. – Папы дома нет, скоро будет. Садитесь к нам. Аня, принеси приборы! – крикнула младшей сестре, совсем малышке. – Марат, помоги сестре! – отдала распоряжение приёмному сыну Гучковых.
Хоть я и понимала умом, что ситуация в их семье коренным образом отличается от моего опыта, старалась не транслировать собственный негатив, всё равно внутренне сжалась от окрика: «Марат, помоги!», однако вида не подала.
Он не казался забитым, несчастным, в чём-то обделённым. Обыкновенный подросток, ничем не отличающийся от брата-ровесника Вовки – они не выглядели братьями по крови, напротив, имели максимально разную внешность, но вели себя словно родные.
И в целом, присутствие Захара выбивало из моей головы всякие мысли, кроме него самого и того, что произошло между нами.