Кто же говорит такое, тем более в лоб? Почему, спрашивается, я не вслушивалась в рассказы соседок по общежитию, одногруппниц про их личную жизнь?
Понятно почему, смертельно боялась вляпаться в какую-нибудь историю, забеременеть без мужа, как часто случается с детдомовскими девочками, потому обходила парней по дуге, даже слушать о них опасалась.
Я ничего не понимала в отношениях между мужчиной и женщиной, не представляла, как их строить, чтобы получились «здоровые», чем они отличаются от «больных» не знала.
Безопасней было не интересоваться этой темой вообще, такой вот способ «контрацепции» во всю меня.
Хоть бы на парочку блогеров подписалась с их советами про ред и грин флаги…
– Нет, – отрезал Захар. – Пока нет, – смягчил тон, видя, как на мои глаза набежали слёзы.
Вот это действительно было обидно, отчаянно больно, а не то, что какая-то родная-не-родная семья не забрала меня из детдома.
– Мы поговорим об этом, не сейчас, а когда придёт время, – глухо проговорил Захар, вставая.
Поднял меня за руку, подтолкнул в сторону палатки, сам ушёл к своей.
Не сейчас…
Не стала уточнять, когда мифическое время придёт. Честно говоря, не очень-то меня это интересовало. Слишком много эмоций для обычной девчонки, не видавшей ничего слаще эскимо.
Поцелуй с Филиппом. Зачем, почему – я сама не поняла, в тот момент это казалось правильным шагом, логичным каким-то, раз уж он мой принц или хотя бы парень…
Поцелуй с Захаром не был правильным и логичным не казался, и сам он не был принцем – вы когда-нибудь видели бородатых принцев? – да и парнем его не назвать.
Он – мужчина.
Поцелуй с ним – поцелуй с мужчиной, почему-то я сразу поняла это, почувствовала разницу.
Мне необходимо было уснуть. Переспать с нахлынувшими чувствами, которые кружили меня, как на самой быстрой карусели. Прийти в себя, а утром…
Утром, может быть, и придёт то самое время.
Утром время не пришло, зато появилась Антонина, ночевавшая с Настей. Окинула меня ненавидящим взглядом, буквально прожгла во мне дыру размером с Лунный кратер.
Пока все завтракали, лениво потягивались, собирали вещи, готовились к сплаву, она не сводила с меня глаз, следя коршуном за каждым моим шагом.
– Ты что же, Виталия Генриховна, Содому с Гоморрой здесь развела? – перегородив мне дорогу, когда я несла к байдарке свой небольшой рюкзак, заявила глава родительского комитета.
– Содом – название древнего библейского города и относится к мужскому роду, Содому – неверное склонение, – огрызнулась я.
– Не умничай, лучше глянь, на что ты похожа. Какой пример подаёшь детям? – зашипела мне в лицо Антонина Андреевна.