Что, если поссориться с Леной и расстаться прямо сейчас? Вывести ее из-под удара. Пофиг, что лишусь источника информации, помощницы и… Вот это «и» я оборвал и спрятал поглубже. Главное, цела останется. Чем больше она копается в этом деле, тем опаснее становится для Сидора Кузьмича. И это он пока думает, что мы просто встречаемся. Не знает, что Лена Блохинцева разыскивает для меня кое-какие сведения, и, судя по довольному личику, девчонка нарыла еще что-то.
— Что? Говори уже.
Я улыбнулся, глядя, как девушка удивленно вскинула брови.
— Что говорить? — а в глазах пляшут чертики.
Ох уж эта женская любовь к тайнам, интригам, кокетству и мужским уговорам. Времена меняются, а характер женщины остается неизменным.
— Ну, я же вижу, ты что-то нарыла. В смысле, нашла очередную сенсацию. По глазам вижу. Вон как они у тебя горят, прям обжигают.
— Все-то он видит, — фыркнула девушка. — Но ты угадал, у меня сенсация! — воскликнула Лена.
— Угу, сейчас ты тоже скажешь, что Федор Васильевич Лесаков, старый городской архивариус, мой дедушка.
— Откуда ты!.. — воскликнула Лена, изумленно глядя на меня. — Но зато ты точно не знаешь, что наш сосед, дядя Степа Лесовой…
— Тоже является моим родственником, — хмыкнул я, стараясь не рассмеяться: уж больно ошарашенно огорченное и чуточку обиженное выражение появилось на милом Леночкином личике. — Предположительно, — закончил я свою мысль. — Пока что никаких документов, подтверждающих мое родство, никто не предоставил.
— Леша, — подозрительно ласково вымолвила Лена, едва пришла в себя после моих откровений. — Откуда ты все это узнал? Это было в бумагах? — девушка кивнула на раскрытую папку.
— Нет, — вздохнул я огорченно. — Говорю же, доказательств, что старый Лесаков мой дед, а твой сосед типа мой родной дядя, нету. И вряд ли найдутся.
— Тогда откуда? — нетерпеливо повторила Лена, всем своим видом требуя раскрыть тайну.
— От Комитета государственной безопасности, — выдержав театральную паузу, зловещим шепотом произнес я.
Леночкины глаза, и без того огромные, стали в два раза больше. В центре зрачка вспыхнуло недоумение, затем неверие, потом испуг. Краски в одно мгновение стекли с девичьего лица. Через секунду кровь снова прилила к щекам.
Ничего себе реакция. Ни за что бы не подумал, что в семьдесят восьмом у юной девушки возможен такой шок на три обычных слова. Все-таки тридцать седьмой оставил глубокий след в крови наших предков, раз КГБ до сих пор оказывает такое воздействие при одном только упоминании.
— Надеюсь, ты шутишь, — пискнула Лена, стиснув ладони.