И в квартире я практически была одна. Даже по выходным.
Однажды, устав жить в сомнениях, я позвонила ночью в клуб. И представившись поставщиком элитного алкоголя попросила пригласить Мирона к телефону.
— Он здесь после десяти редко бывает. Звоните лучше днем.
Тогда я окончательно поверила в то, что у Мирона кто-то есть.
Ведь где-то он проводил ночи.
Это было очень больно. Особенно после того, как я открыла для себя, что мой муж мне не безразличен. Я еще не осознавала, что за чувства меня терзали. Но точно не ненависть.
От нее в груди не болит. Это что-то другое. И пока не знала, что именно.
Сначала мне просто хотелось, чтобы он немного задержался после завтрака и спросил чуть больше, чем банальные «Как дела?» и «А в универе?». Хотелось, чтобы заметил мои подкрашенные губы и юбку покороче. Не совсем неприличную, но заметно выше колена.
Или написал сообщение в течение дня. Немного позже я поняла, что часто думала о нем. На лекциях, по вечерам, когда оставалась одна в пустой квартире. Думала о том, где он и с кем.
И понимала, что мысли эти мне не приносили радости и успокоения.
И все лишь по тому, что я влюбилась. В того, в кого нельзя. В того, кто не разделяет моих чувств. В того, кому не нужна моя любовь.
Я не могла поверить в это. Но мое сердце страдало по Мирону. Я мечтала о собственном муже. Иногда было так тошно, что я не могла сдержать слез. А иногда злилась на него так и ненавидела, что мысли о любви казались смешными.
А самым больным было знать, что у него кто-то есть. До тошноты скручивало все внутренности, когда я сидела на его пустой кровати по ночам и ждала, зная, что он не придет. Зная, что он предпочел молодой жене кого-то более опытного и доступного.
Но я все равно продолжала его ждать. Ведь не пойманный — не вор. Тем более Мирон хоть и вел себя холодно и отстраненно, но повода сомневаться в себе не давал.
До недавних пор.
В начале декабря я ездила в гости к отцу, где провела почти весь день. Обычно мои визиты были короткими. И с Лерой я виделась мельком. Мы даже не успевали перекинуться парой слов. Да и она чаще всего меня избегала. Но в этот раз стоило нам остаться на едине, как Лера неожиданно вместо того, чтобы торопливо сбежать, осталась, да еще и со вымученной улыбкой спросила:
— Ну, что, сестренка? Как твоя семейная жизнь?
— Все хорошо, — мне было противно смотреть на сестру. Поэтому я отвернулась и уставилась в окно.
— Врунишка! Весь город знает, что твой муж даже не живет с тобой. Не думала, что ты ему так быстро наскучишь.
— Лер! Иди в жопу!
Я никогда не ругалась. И в этот раз не собиралась.