— Не обижайся на меня! Я такой идиот иногда рядом с тобой! Потому что тоже люблю тебя!
Я не могла обижаться на мужа. Его слова были такими долгожданными, а поцелуи нежными и сладкими, что я просто не могла отказать себе. Просто расслабилась и позволила мужу целовать себя до тех пор, пока в машине не стало слишком жарко.
— Пойдем… Нас Ренат ждет, — нехотя напомнил Мирон, и нам пришлось выйти из машины.
Прием у врача я помнила смутно. Помню, что волновалась. Так, что не могла воспринимать слова Рената. Теплая ладонь мужа, держащая меня за руку немного успокаивала. А теплый влюбленный взгляд и нежная улыбка вообще заставили меня улететь. Я просто понимала, что все хорошо, но особо не вникала в термины, которыми сыпал доктор.
Когда мы вернулись домой, усталость навалилась на меня так сильно, что все, что я смогла сделать, так это дойти до нашей комнаты и завалиться на кровать.
Мирон пришел следом.
Он скинул с себя брюки и рубашку и вытащил из шкафа свои спортивки и футболку. Я за последнее время столько раз наблюдала, как переодевается мой муж, что можно было привыкнуть к этому ритуалу. Но каждый раз был как первый. Стройный, высокий, подтянутый — мой муж был просто красавчик. И разглядывать его было сплошным удовольствием.
— Мирон Александрович, вы потрясающе выглядите!
Мирон обернулся, поиграл мышцами на груди, и отбросив футболку в сторону, с довольной улыбкой направился ко мне. Расположившись напротив меня, муж участливо спросил:
— Как ты?
— Все хорошо…
— Устала? — его пальцы легко пробежались по моей щеке и спустились на шею.
По позвоночнику пронесся табун мурашек.
— Я так соскучился, Птичка.
— Я тоже…
— Ренат, сказал, что можно… Если хочешь, могу сделать массаж…
— Хочу… Только мне в душ надо!
— Я первый! И я быстро! — Мирон тут же соскочил с кровати и пошел в душ.
А я положила руки под голову и прикрыла глаза. Безудержное счастье просто затопила меня от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах. Я даже не знала, что можно быть такой счастливой.
Любимый муж, ребенок, настоящая семья — это было верхом блаженства для меня. У
меня было все, о чем я мечтала.
Я провалилась в сон. Крепкий и спокойный. И даже не почувствовала, как Мирон раздел меня. Он что-то бурчал, но я не понимала слов. Ощущала только тепло его груди, прижатой ко мне и легкое дыхание на виске.
— Я люблю тебя, Птичка… — тихий шепот проник в мой сон.
И это было абсолютное счастье. Да! Я была счастлива и наяву и даже во сне… А большего мне и не надо…
Четыре года спустя
Мирон
За большим панорамным окном царствовала ночь, но полностью вступить в свои права ей не давали сотни ярких фонарей и неоновых вывесок. Стрелки на часах перевали за двенадцать, а город продолжал жить своей жизнью. Не удивительно! Жара пошла на спад, и все жители выбрались на улицу, заполнив парки и кафе. А молодежь так вообще гуляла все ночи напролет — разгар середины лета не позволял им отсиживаться по домам и квартирам.