Короче, привыкший размахивать тяжёлой железякой крепкий подготовленный парень просто настучал напавшему по рёбрам своей рапирой, вывалял в снегу и ушёл, а тот, когда очухался, принялся кидать камни обидчику в окна. Одно он разбил, пришлось вызывать милицию. ППСники прибыли из города и разобрались быстро, так что алкаш уехал на пятнадцать суток.
А это значит, у него есть полное алиби, а за хулиганство пусть с ним разбираются другие. Парня мы, расспросив, быстро отпустили, чему он был как-то уж очень рад — видимо, всё время думал, что мы хотим ему впаять срок за превышение самообороны или изготовление оружия.
В общем, сожитель нам пока был не интересен, и мы отправились на место преступления, пешком, здесь было недалеко.
Во дворе дома покойной были беспорядочно разбросаны дрова, какие-то поколотые, какие-то ещё нет, рассыпаны уголь и зола. Через снег проглядывалась неубранная с лета трава и скелеты грядок.
— Её уже пожарные штрафовали, — участковый показал на кучи пепла, — что вываливает прямо во дворе. Это ведь если уголёк и ветер, половину посёлка спалит.
Во дворе был гараж, но пустой, и собачья будка, но саму собаку, по словам участкового, забрал муж вместе с детьми и кошкой. Снаружи ничего интересного не было, и мы пошли в дом. Внутри грязно, немытая посуда лежала кучей в белом банном тазике, рядом с печкой были сложены дрова и уголь — тоже прямо на полу. Очень холодно, печка прогорела ещё ночью, вот дом и выстыл. Даже тараканы замёрзли, бегали так неохотно, медленно. А их тут — целая колония. Ну а запах — носом лучше не дышать: застарелый перегар, смешанный с табачным дымом и затхлой сыростью. Еще воняет тухлой едой, нестиранными вещами и чем-то прогорклым.
Орлов поморщился, а я и носом не повёл — привычен. Много таких хат по долгу службы повидал за две своих жизни.
— Дрались? — Орлов показал на сдвинутый стол и опрокинутую табуретку.
Посуда, часть объедков и разлитая бутылка водки валялись на полу, на пыльном ковре со следами от окурков. Витька прав, сопротивление было, скорее всего, убийца накинул удавку сзади, и жертва начала дёргать ногами, задев стол. Выглядело так, и, думаю, Василий Иваныч с нами бы согласился.
Следак Кобылкин осторожно поднял платком с пола бутылку водки «Распутин» и посмотрел на свет. На этикетке был изображён сам Распутин, и его портрет должен был меняться — наклейка голографическая, и этот деятель, если посмотреть под определённым углом, подмигивал покупателю. Якобы, это признак того, что водка не поддельная. Впрочем, этикетки эти подделывали — только в путь.