— Значит, изнасилования не было? — задумчиво проговорил судмед Ванька. — А мне сказали, жертву надо будет осмотреть, вот я и сорвался сюда. Да и если бы было, через три дня-то какие следы-то останутся? Надо сразу идти в таких случаях.
— Так чё, мне раздеваться или нет? — неуверенно спросила проститутка. — Прямо здесь? Полностью? Ты, что ли, смотреть меня будешь?
Ванька смущённо закашлял, Толик рассмеялся.
— Не надо раздеваться, — прервал всех Сафин. — Раз не было, значит, не было, а вот покушение на изнасилование было. Пиши, короче, заявление в дежурке, приобщим к делу.
— Жаль, а то вон мальчик даже засмущался, — она громко заржала, показывая на Ваньку.
— Будешь мальчика и дальше смущать, — влез Устинов, — осматривать тебя будет другой судмедэксперт, а он жуткий, как два этих Кащеева, и вечно пьяный, ему уже чертики мерещатся всякие. Да и вообще, девонька, — добавил он спокойнее, — пока не поздно, занялась бы ты чем-нибудь другим. У тебя вон глазки красивые какие.
— Ага, глазки, — презрительно пропела проститутка. — Чё мне с этих глазок толку-то, папаша? На покушать глазками не заработаешь.
— Иди, пиши уже, — Устинов махнул рукой, будто за всех нас.
Она уже пошла на выход, но едва шагнула в коридор, тут же вскрикнула и заскочила назад.
— А это кто⁈ — она показала пальцем на вошедшего человека, который грозно и исподлобья смотрел на неё, прямо в глаза. — Как маньяк!
— А это второй судмедэксперт, — ехидно протянул Устинов. — И если будешь доставать первого, познакомишься с этим поближе.
— Кого там изнасиловали? — спросил Ручка, трезвый и злой.
Сальные седые волосы стояли дыбом, под глазами мешки, а сам он был бледный, как покойник, только что вылезший из могилы. Неудивительно, что она напугалась. Это мы уж привычные.
— Раздевайся, — грубо сказал он. — Показывай давай. А то дежурик орёт, смотреть надо кого-то, вот я и пришёл. А то этот салажонок ничего не увидит, — он показал на Ваньку.
— Иди уже, это он шутит так всегда, — Устинов вытолкнул проститутку в коридор. — Ну, Яха, выздоровел? Выпустили из психушки? Чё, чертики не мерещатся больше?
— Знаешь, это не смешно, Васька, — Ручка покосился на него. — Это не смешно и очень страшно, потому что реальность от вымысла в этом состоянии отличить невозможно. А ты больше меня пьёшь, думаешь, не вижу, что сегодня только из запоя резко вышел. Вот и жди гостей завтра-послезавтра, сразу вспомнишь, что я тебе говорил. Поехали, студент, — судмед глянул на коллегу, — нам гостей вскрывать надо! Ты же специально бомжа мне оставил⁈ Знаю я тебя!