Снова переглянулись, посмотрели на меня, один кивнул.
— Там, на самом верху, ещё дача одна есть, — прохрипел «повар» и помешал картошку. Несмотря на хрип, голос у него ровный, интеллигентный. — Он, так сказать, там проживает уже несколько дней. Как-то раз предлагали ему с нами посидеть совместно и, так сказать, употребить горячительное, сугубо для сугрева только, а заодно обменяться припасами, по, так сказать, бартеру, раз у нас капитализм настал.
— И что?
— А он нас матерными выражениями обругал и прогнал. Больше мы с ним не говорили, но не сказать, что от этого расстроились. Даже напротив — рады этому безмерно.
Остальные засмеялись. Среди бомжей попадаются и юмористы, и интеллигенты в прошлом, и кого я только среди них не встречал за две моих жизни.
— Вы зимой-то осторожно, — бросил я на прощание. — Знаете, сколько окоченевших трупов тут находим?
— Везде замёрзнуть можно, — невозмутимо заметил повар. — И в городе, и здесь.
Бомжи остались, а мы продолжали нестись по следу.
— Точно он, — сказал Якут, когда я к нему вернулся. — Рудаков вредный, матом всех только так кроет.
Наша быстрая пробежка по пересечённой местности давалась ему с трудом. Хоть Филиппов и был в форме, и всегда сдавал нормативы по физподготовке и стрельбе сам, а не за бутылку, но возраст всё-таки сказывался, да и бежать нам пока что приходилось вверх, под горочку. Вот только упрямый старший опер всё равно идёт по следу и никогда не сдастся, у него я этому и учился тогда.
Я периодически давал Сан Санычу понюхать перчатку, обновляя запах, и он направлял нас, внимательно нюхая землю, не отвлекаясь на то, чтобы пометить очередное дерево или прогнать белку рыком.
— Там, — Якут выдохнул и вытер лоб рукавом. Пот набежал ему на очки, он смахнул каплю пальцем. — Вон дом, смотри, про который тот юморист говорил.
Я кивнул, ничего не говоря, чтобы поберечь дыхание. Построенный из досок дом стоял на холме. Забор в одном месте развалился, так что мы резво пролезли с собакой там и уже шли через огород с лунками от выкопанной картошки.
Хозяева ещё давно собрали картофельную ботву большими кучами, которые лежали по всему участку, так что можно было передвигаться, скрываясь за ней. А там точно кто-то жил, потому что у домика стоял бежевый ВАЗ-2101, «копейка» — старенькая, но в приличном состоянии, не ржавая.
У Рудакова такой машины не было, но могла быть у его тестя, да и он сам просто мог купить её за налик у какого-нибудь пенсионера, даже не оформляя сделку. Дал, например, сумму в долларах, и пенс легко бы согласился.