На некотором отдалении от копейщиков и лучников я и оба американца станем отстреливать из винтовок особо ретивых противников, угрожающих флангам. И наконец, в случае массового навала противника и угрозы окружения или поражения, в бой вступят пулеметы. Весь ход боя предвидеть невозможно, но обсуждался и вариант, предложенный Тиландером. По его плану при приближении противника часть лучников на кораблях должна уйти в море, чтобы потом атаковать корабли и оставить врага без плавательных средств. Этот план требовал большой скоординированности, и я его отклонил: разделив силы, мы можем и не устоять, если объективная причина не позволит американцу вовремя вернуться и ударить в спину.
Малый Совет закончился, все расходились с печатью тревоги на лицах. До сих пор нам противостояли дикари вооруженные каменными топорами и копьями. Новый враг вооружен куда лучше, имел город и большие человеческие ресурсы. И это не наспех собранные орды дикарей, люди Зикура осознавали себя одной общностью. При правильно поставленных целях, люди, объединенные идеей, куда опаснее свирепых дикарей.
После ухода членов Совета позвал Алолихеп.
— Алоли, может мы зря готовимся, и Зикур побоится высунуться из Ондона? Он же знает, что мои лучники лучше, зачем ему рисковать?
— Макс Са, у него очень много воинов. Если половина их умрет, все равно останется очень много. Если Зикур не найдет и не убьет меня и Келадонхепа, он же думает, что мой брат жив, его власть может пошатнуться. Многие в Ондоне захотят, чтобы Келадонхеп сел в Священное ложе. Он обязательно придет, — уверенно заключила Алолихеп.
— Пришедший с мечом, от меча и погибнет, — я встал, — Санчо, Бер, пройдемся по Плажу, надо все еще раз осмотреть своими глазами. — Оставив жен и детей, вышел в сопровождении своих телохранителей. Хад с задумчивым видом дожидался во дворе, словно случилась нечто неприятное.
— Хад, что такое? — спросил я старосту, не дожидаясь пока он сам созреет для исповеди.
— У нас много сушеной рыбы и мяса в погребах. Люди меняют товары на базаре, все меньше приходят ко мне, принося шкуры в обмен на еду, — пожаловался мой управляющий.
— Ничего страшного. Разберемся с Зикуром, и я введу в оборот деньги, все придет в норму, — успокоил я старосту, который немедленно захотел узнать, что такое «деньги». Пока шли к скотному двору, объяснял, как строятся товарно-денежные отношения, но человеку каменного века усвоить материал весьма непросто.
— Макс Са, можно будет отдать кусочек металла и получить на него еду, шкуру или нож? — на лице Хаде читались сомнения.