— Канк, спроси его в последний раз, — я вкладываю угрозу в интонацию.
На этот раз вождь более сговорчив: он отвечает, что они уходят за умирающим Муа (солнце) в поисках добычи и нового места жительства. Что на его родных стоянках, откуда он пришел, стало слишком мало добычи и слишком много диг (людей).
— Сколько там людей и как они далеко? — Канк переводит. Вождь озирается по сторонам, потом присев набирает пригоршню пыли и демонстративно высыпает на землю. Да, судя по всему, количество немалое. Расстояние мне не удается узнать, для этого счета не знает ни Канк, ни вождь. Но что до этого скопления дикарей больше десяти дней ходу понятно: количества дней по пальцам обеих рук слишком мало, судя по отрицательным жестам вождя.
В принципе ничего нового я не узнал: экспансия кроманьонцев была очевидна и не будь их слишком много в Африке, вряд ли бы они двинулись оттуда на восток, север и запад. Оставалось решить судьбу вождя, который смиренно ждал своей участи, склонив голову и выражая покорность всем своим видом. Поставив винтовку на предохранитель, я закинул ее на плечо, предварительно подобрав копье вождя. Обернувшись, махнул своим всадникам, чтобы подскакали. Они как обученная кавалерия, одновременно тронулись с места. Заглядевшись, я пропустил момент, когда чернокожий, сделав прыжок, рванул с моего плеча винтовку с такой силой, что отлетев на метра два, я упал на спину. Следующее действие вождя меня ошеломило еще больше: правильно взяв винтовку в руки, он направил мне ее в грудь и замешкался, стараясь понять как произвести гром. Я же, пользуясь его заминкой и растерянностью, с силой ударил его в грудь его же копьем. Копье погрузилось в правое плечо дикаря на весь наконечник, винтовка выпала из его рук и стрела одного из моих лучников чиркнула его по курчавой голове. Сделал три огромных прыжка, вождь кинулся в реку. Но брод был выше по течению, а здесь глубина была немаленькая и вода потащила отчаянно барахтающегося дикаря вниз по течению.
Группа дикарей побежала вниз по течению по противоположному берегу, их отчаянные крики затихли за поворотом реки, там где течение только усиливалось. Я стоял в шоке, мне было искренне жаль, что такой умный и продвинутый вождь оказался не на моей стороне. Только сейчас я оценил его замысел: он пожертвовал тремя людьми, чтобы убедиться и увидеть, как стреляет палка в моих руках. Притворно выразив покорность, дикарь завладел оружием и не будь винтовка на предохранителе — лежать бы мне в луже крови. «Безумству храбрых поем мы песню».