Утром вышли в море и Тиландер скорректировал курс: через два часа показалась береговая полоска на севере. Когда мы оказались на расстоянии пятисот метров от берега, эти места я узнал. Их мы видели примерно на второй день своего путешествия на восток. Теперь уже я скорректировал курс: нам нужно было двигаться на запад вдоль побережья. Миновал полдень, когда показалась знакомая горная гряда, выходившая в море. Сердце забилось сильнее, словно я переступал порог родительского дома, возвращаясь на недельную побывку из Центра подготовки космонавтов.
— Это там, Герман, — указал я пальцем в сторону своей бухты. До нее было ориентировочно километров семь, но я был уверен, что не ошибся. Около часа понадобилась грести, чтобы, обогнув первую гряду, войти в бухту. На первый взгляд ничего не изменилось: все та же бухта, с двух сторон ограниченная небольшими горными грядами, которые выдаются в море. Дерево, под которым я ставил свою палатку, все так же растет на линии роста травы. Чаща кустарника, которая еще сильнее разрослась. Не хватало одного, а именно моей спасательной капсулы, за которой я сюда вернулся. Ошибки не было — это была та самая бухта и все в ней было на месте, кроме моей спасательной капсулы.
И снова Канги
— Макс Са, а где твой небесный дом? — полным изумления голосом спрашивает Бар, который дышит мне в затылок, пока драккар подгребает к берегу. Я бы сам хотел знать, где капсула, и вопрос Бара оставляю без ответа. По пояс в воде бреду к берегу. Вот тот самый валун, к которому я надежно привязал капсулу. Сейчас нет ни капсулы, ни троса. И даже не осталось следа от места, где она находилась. Только на валуне остались еле заметные царапины от троса.
Закрепив якорь, Тиландер присоединяется ко мне, Маа настороженно озирается, но вокруг спокойно: нет ни человеческих, ни звериных следов. Словно кто-то взял и унес капсулу. Или ее унесло штормом, возможно трос просто соскользнул с валуна — порваться он точно не мог. Да и порвись он, остались бы его обрывки на камне, к которому привязал капсулу. Если на песке и оставались следы капсулы, волны их размыли. Получается, зря я проделал такой путь, возлагая такие надежды, что капсула меня дожидается.
Расстроенный, поднимаюсь по берегу, чтобы осмотреть знакомые места, которые всколыхнули столько приятных воспоминаний. Вот еле заметный след от костра: он два года горел на этом месте, конечно, еще очень долго трава не будет тут расти. А вот следы от палатки и хижины Луома полностью исчезли. Просека, прорубленная мной в колючках, заросла — за четыре года кустарник снова сомкнул свои ряды, став непроходимой стеной.