— Тиландер ударил в гонг и прокричал:
— Правый!
В несколько гребков драккар развернулся кормой к всплывающему киту. На этот раз выстрелом из баллисты я попал в район глаза: рев кита услышали все и он рванулся в сторону.
Тиландер первым понял опасность: мы находились к киту почти кормой. Когда удаляющийся кит выберет всю длину троса, есть риск, что он в рывке опрокинет драккар на бок. Неистово забил гонг, и полетели приказы:
— Левый, левый, левый!
Мы успели в последний момент: сила толчка была такой, что я чуть не свалился за борт, но нос драккара смотрел в кильватер киту. Нас потащило с такой скоростью, что я подумал о том, что со скакуна пересел на Мазератти. Американец бросил лаг и удивленно пробормотал: «Двадцать пять узлов». Кит безостановочно плыл около получаса на запад, потом трос внезапно провис. Один из матросов показал пальцем на животное, которое плыло нам навстречу параллельным курсом. И снова Тиландер забил в гонг, разворачивая драккар по ходу движения кита.
Обратно мы плыли медленнее, кит теперь поднимался на поверхность каждые пару минут. Не доплыв до бухты около двух километров, он поднялся на поверхность и больше не нырнул. Движение его хвостового плавника становилось все медленнее и слабее.
— Он готов, — прокомментировал Тиландер и начал выбирать провисший трос. Через пару минут кит находился в паре метров за кормой. Гарпун прочно сидел в его теле, трос Тиландер обмотал вплотную за кормовой надстройкой, соединяя «Акулу» с китом.
— Теперь, сэр, пока в его легких еще есть воздух и не пожаловали акулы, нам надо доплыть до берега. Ваш яд очень силен, мне не приходилось слышать, чтобы кит умирал за час.
Он резко ударил в гонг и весла синхронно опустились в воду, а «Акула» начала набирать ход, но прошло больше часа, прежде чем мы преодолели несколько километров до берега, буксируя тушу кита. Разделывать кита решили чуть в стороне, ведь мы с Тиландером помнили запах гниющей плоти, которая на солнце разлагается буквально за сутки. В разделке кита участвовало практически все племя Русов: моряки Выдры вырезали мясо и жир, остальные жир сразу топили под руководством Рага и нарезали мясо длинными полосками, развешивая на веревках между пальмами.
Хаду было поручено обеспечить каждую хижину мясом кита, но даже после раздачи всему поселению солидных кусков мяса, десятки тонн остались сушиться на солнце. К сумеркам от кита остались лишь скелет и внутренности, на которые слетелись сотни чаек и других птиц. Несколько раз подплывали акулы, но не смогли добраться до внутренностей из-за мелководья. Я поручил оттащить внутренности ближе к глубине, и до самого утра там слышалась возня. Утром остатки внутренностей были оккупированы полчищами крабов. Весь второй день мы продолжали топить жир и нарезать куски мяса, что не успели нарезать вчера. Их пришлось свалить в погреба, где было прохладно. И снова Хад раздал в каждую хижину китового мяса. Три дня после окончания разделки кита и перетопки жира со всех хижин несся ароматный запах жареного и вареного китового мяса.