Он скользнул взглядом по моим ногам. По чёрным иглам, которые всё ещё торчали из бёдер и голеней, но уже начали терять свою угольную плоть, осыпаясь безобидным пеплом. А потом его взгляд зацепился за кристалл.
Чистый фрагмент. Базовый осколок.
Он лежал в шаге от меня и светился так, что на него было больно смотреть. Морозов замер. Я заметил, как дрогнули его пальцы. Он хотел. Чёрт, я готов был поклясться, что этот ублюдок прямо сейчас испытывает самую настоящую, животную жажду. Как наркозависимый, увидевший шприц с чистым героином. Но он не двинулся с места.
— Красивый, — тихо сказал кто-то из его подчинённых за спиной.
— Не дышите на него, — огрызнулся Морозов. Он полез внутрь пиджака и вытащил тяжёлый, матово-серый контейнер. Размером с человеческую голову, весь в заклёпках и предупреждающих знаках, он выглядел как урна для праха, перекочевавшая из фильма про пришельцев.
Морозов подошёл к кристаллу. Достал из кармана длинные клещи с резиновыми рукоятками. Аккуратно, словно обезвреживал ядерную боеголовку, подцепил осколок и опустил в контейнер. Крышка захлопнулась с глухим, тяжёлым лязгом. Щелчок замка. Свет в палате сразу померк, словно кто-то выкрутил лампочку на минимум.
И в этот момент система перед моими глазами ожила. Никаких красных ошибок. Никаких таймеров смерти. Сухой, машинный отчёт, который я готов был расцеловать:
ПОГЛОЩЕНИЕ ОТМЕНЕНО
ФРАГМЕНТ ИЗОЛИРОВАН
ИНТЕГРАЦИЯ: 45% (СТАБИЛЬНО)
СМЕРТЬ НОСИТЕЛЯ: ОТМЕНЕНА
Сорок пять процентов. Я застрял на середине пути. Ни туда, ни сюда. Полуфабрикат. Кусок мяса с мёртвой рукой и парализованными ногами. Но, чёрт возьми, живой! Живой, чтобы харкать кровью и бесить начальство. Я рассмеялся. Грязно, хрипло, захлёбываясь слюной и пеплом.
— Чего ржёшь? — Морозов убрал контейнер в кейс, который тут же забрал один из амбалов.
— Жизнь прекрасна, Виктор Андреевич, — выдавил я, глядя в побелёный потолок. — Девочка-мутант где?
Морозов огляделся. Внимательно посмотрел на лужу чёрной жижи у стены, на обрывки кожи и ткани, валяющиеся на полу. Вики нигде не было. Тело испарилось, растворилось в аномальной тьме, оставив после себя только запах озона и лёгкий, едва уловимый флёр формалина.
— Сбежала, — констатировал Морозов. — Или рассосалась. Считай, тебе повезло. Меньше бумажной волокиты.
Он щёлкнул пальцами. Амбалы среагировали мгновенно, убрав стволы и достав складные носилки. Классика. Холодные, жёсткие, алюминиевые перекладины. Мои любимые.