— Ты сам назовешь сумму. Если она приемлема, мы договоримся. Если нет, тебе больше меня никто не даст. Моего клиента все равно нет поблизости, и тебе придется иметь дело со мной. Или ждать, когда он вернется. Неделю. Месяц. Год.
— Скажи, где он и как его зовут. Я поеду к нему.
Тот с печалью развел руками:
— У меня нет такой информации.
Примерно, так я и думал. И, конечно же, не рассчитывал, что он мне поможет. Попытаться стоило, надеясь, что он идиот, но, как и оказалось, это не так. Значит, перейдем к тому варианту, который мы изначально запланировали с Гертрудой.
Для начала я выругался. Помянув Вальтера, Руджеролло и неизвестного покупателя. Законник посмотрел на меня с некоторой долей раздражения, спросив:
— Полегчало?
— Черта с два полегчало! Надо было продать это дерьмо еще в Фирвальдене первому же алхимику!
— Вряд ли там дали бы тебе хорошую цену. Продай мне, — в который раз предложил он. — Внакладе не останешься.
Я задумался, и на лице у меня было написано, что я стараюсь не продешевить. Затем назвал сумму:
— Пятьдесят флоринов.
— Дорого, — возразил законник. — Ты столько за пару лет не зарабатываешь.
— Откуда тебе знать, сколько я зарабатываю! — окрысился я. — Пятьдесят монет!
— Скинь пятерку, и я куплю все четыре камня. Сто восемьдесят флоринов. Прикинь сам. Целое состояние. Тебе больше никогда не придется заниматься тем, чем ты занимаешься, чтобы заработать на хлеб и пиво. Осядешь в тихом местечке, купишь себе постоялый двор, получше этого.
Я мрачно смотрел на него, затем опустил плечи:
— Черт с тобой. Сорок пять за камень.
— Все четыре при тебе?
— Нет. Только этот. За остальными надо ехать.
— Далеко? — невинно поинтересовался он.
— Не твоего ума дело.
— Просто пытаюсь понять, успею ли я собрать деньги, — постарался разрядить обстановку законник.
— Успеешь. Я теперь сюда приеду не раньше осени.
— Но этот камень продашь сейчас?
— Давай деньги, и он твой.
Руджеролло достал из кошелька золотую монету, положил на край стола.
— Это аванс. Остальное будет завтра к вечеру.
В отличие от Билеско, улицы здесь не освещались. Накрапывал мелкий дождик, даря свежесть и усиливая запах уже отцветающих лип. Я прятался возле городского колодца, и поблизости была лишь блохастая псина, осторожная и брехливая, наблюдавшая за мной из укрытия ближайшей подворотни. Рядом находилось маленькое кладбище, и хоть оно и скрывалось за высокой стеной, я слышал тихие шепотки — кто-то из иных существ не спал нынешней ночью.
Шаги человека, который и не думал скрываться, раздались со стороны центральной улицы. Я увидел изящный белый силуэт, и Гертруда оказалась рядом.