С Мюблиума сняли все обвинения и под присмотром мисс Донован отправили на воды в Тарлин. Воздух там не так свеж и чудесен, как в Анжарской провинции, зато при термальных купальнях имеется прекрасный маг-реабилитационный центр. Ее величество лично распорядилась, чтобы старого профессора поставили на ноги, и взяла на себя расходы на лечение.
Практично-верующая Фенрисса прикоснулась к божественному. Но все это «божественное» оказалось немножко неправильным. Не таким, как ожидала подруга.
Сиятельная богиня явила себя Тьмой во плоти, Керроу оказался грязным обманщиком и сверкал недолго… Данн и вовсе старался не отсвечивать и глядел преимущественно в пол. Словом, в ее сказках все было куда романтичнее.
А я, ловя остекленевший взгляд подруги, все думала: что было бы, не успей мы вовремя?
Одно дело — узнать, что тебя воспринимали как добровольный зарядочный артефакт. И не было в тайном флирте и секретных встречах ничего настоящего. И совсем другое — увидеть, как любимый мужчина, занимавший все мысли последние годы, вдруг вспыхивает в постели. И падает прямо на тебя. Кошмар!
Весь следующий месяц по академии мрачно сновали представители Королевского образовательного совета. Проверяли документы, рылись в архивах, перетрясали личные дела учащихся… Но в итоге оставили попытки найти еще какие-то нарушения и назначили новым ректором сира Джонаса.
Вейн и Рисса стали больше времени проводить друг с другом. Обоих постигло разочарование (про манипуляции Элодии с запрещенными зельями я Диккинсу рассказала сразу, как в себя пришла). И оба искали утешения.
Трудно было предсказать, сколько проживут отношения, начавшиеся с такой грустной ноты. Но сейчас оба нуждались в поддержке и охотно ее друг другу оказывали. Настолько охотно, что мне пришлось краснеть, когда я забежала за вещами в нашу, между прочим, девчачью спальню!
Тея плюнула и на ожидания родителей, и на свое непокорное ледяное плетение. И перевелась на факультет искусств: собиралась изучать магический театр. Фил ее в этом вопросе поддерживал, и в ее жизни наконец появился порядок. Галлатея научилась выбирать сама и не зависеть от чужого мнения.
Столь сильное потрясение — предательство ректора — оставило в душе каждого черную отметину. Немножко, но перевернуло каждую жизнь. И самая глубокая дырка была в сердце Данна. Он, конечно, не подавал виду, но иногда замирал у окна, вглядываясь в темные воды… И я чувствовала, что понадобится немало времени и усилий, чтобы ее залатать.
Моя учеба проходила по большей части заочно. По нескольким причинам, но главной был Даннтиэль. Раз оказавшись в его доме на утесе (ладно, будем честны — в его постели в доме на утесе), мне больше не хотелось его (её) покидать.