И свой полуночный визит к Даннтиэлю с криками, что от меня он никакой добровольности и полюбовности может не ждать.
Рэдхэйвен внимательно смотрел на мою шею, на ложбинку между ключиц. Облизнул губы, сглотнул, и я раскраснелась под его говорящим взглядом. Как-то некстати вспомнилась вчерашняя ночь под жарким одеялом… И, похоже, не мне одной.
— Темной стороне разрешено брать лишь черные, развращенные души с надломленными барьерами. Карать, истязать темным ядом, присваивая себе по кусочкам, — продолжал он отрешенно, а сам поглаживал кожу взглядом. Да так ощутимо, словно делал это своими невозможными пальцами. — Там, в Аквелуке, мне удалось напомнить ей о древнем законе. И она, в конце концов, отступилась.
— Вы заманивали ее в себя каждую ночь, — прошептала, залипая на варховых губах. — Терпели весь этот кошмар…
— Так проще вести диалог. — Он протянул руку и погладил мою щеку, окутывая кожу теплом и странной покалывающей безмятежностью. — Я никому тебя не отдам, Эйвелин. Не бойся. Что касается всего остального…
— Ум? — Сглотнула с десяток вопросов, рвущихся наружу.
— Я уже сказал, что у тебя все время, которое могу дать. И я буду рад, если ты перестанешь испуганно дергаться в моем обществе.
— Потому что тоже чтите древний закон? — Я с неприличным присвистом набрала в грудь воздуха.
— Нет, Эйвелин. — Он закашлялся и улыбнулся, прикрыв губы пальцами. — Меня трудно назвать законопослушным. Но я хочу, чтобы у нас с тобой все было правильно.
Я уже добрых полчаса вертелась на подушке, затылком взбивая в пену ее содержимое. Сон не шел, хотя я велела ему прийти пораньше, согласная даже на привычные свои «кошмары» с участием черноглазого рабовладельца. В этом ведь нет ничего дурного, если я их еще немножко посмотрю?
Рисса еще не спала: зубрила что-то к зачету, баюкая меня шелестом страниц. Она первая среагировала, когда ящик для магпочты вдруг окрасился экстренно-красным.
— Эв, это тебе, от Граймса. — Она кинула конверт на мою кровать, и пришлось оставить попытки заснуть до лучших времен. — Срочный вызов.
Еще одна диагностика? Среди ночи? Я повертела записку в руках и расстроенно охнула. Там было что-то про ампутацию мозга и необходимость срочно явиться в отделение.
И вот именно сейчас, когда стало нельзя, невыносимо захотелось спать! Аж скулы свело, как сладко зевнула.
— Раз красный — надо идти. — Я растерла сонное лицо, натянула кофту поверх сорочки и сунула ноги в домашние туфли.
Фидж ленивым мохнатым кульком шлепнулся с кровати на пол и засеменил следом, всем видом демонстрируя, что это не он со мной идет, а я его сопровождаю. Бубнил что-то укоряющее, а потом резко замолк и затормозил в темноте коридора. Мизаур настороженно развернул локаторы вправо… и зарычал. И из ниши в стене выплыл морок.