Обо всём этом Ячер рассказывал с искренним интересом научного исследователя, для которого человеческие жертвы — неизбежная часть пути. Остальные присутствующие на конференции целители лишь кивали и делали записи, и, кажется, одну меня коробило от такого отношения.
Ячер радовался, что статистику смертей от ранений в корпус удалось сократить со ста до тридцати шести с половиной процентов, а я не могла отделаться от мысли, что тридцать шесть с половиной процентов — это всё ещё преступно много, и мы, как врачебное сообщество, должны сделать больше и стараться лучше.
Что бы ни говорили о ядовитом характере аламанца, на лекциях собравшиеся дамы глядели на него с живейшим интересом. Особенно ярко его демонстрировала ассистентка и помощница — Роу́за Ке́везер. Она смотрела на своего руководителя так томно и откровенно, что мне становилось неловко, а присутствующие мужчины с пониманием посмеивались. Нужно отдать ему должное — он её поведение не поощрял и даже двусмысленных шуточек в её сторону не допускал, что было совсем странно, ведь в других случаях они лились рекой.
На Потрбраса он, кстати, взъелся не на шутку. Дважды нарочно игнорировал его поднятую руку и постоянно вставал спиной к месту, на котором сидела компания шутников.
Однако даже это волновало меня не так сильно, как ветка!
Ветка продолжала торчать из кармана аламанца, дразня своей непонятностью. Причём я готова была поспорить, что каждую ночь ветки были разные. Во время перерывов я не спускала с Ячера глаз — пыталась понять, для чего она ему нужна. Он же вёл себя так, будто носить в кармане медицинского халата ветку — это такое же естественное явление, как носить с собой заполненный накопитель.
Во время полуночного ужина я осторожно спросила у Брена:
— Ты не знаешь, зачем Ячер носит ветку?
— Не знаю, — отозвался брат, сосредоточенный на запеканке из осьминога. — Но он настолько эксцентричный малый, что я не удивлюсь, если она нужна ему лишь с целью озадачивать окружающих.
— Я просто никак не пойму… — нахмурилась я.
— Оставь. Он просто интересничает. Лучше попробуй эти пампушки с зеленью!
Я улыбнулась брату и последовала его совету. После ужина и до самого рассветника нас ждали практические занятия, и поесть действительно стоило как можно плотнее.
Ячер сидел за другим столом, а его ассистентка вела себя совершенно неподобающе: громко смеялась, постоянно касалась его локтя и слишком часто к нему обращалась, словно он ей не коллега, а жених. Самое неприятное, что она ещё и ветку загораживала своими немалыми габаритами: всё же фигура у неё была крайне аппетитная, мужчины такие любят. Я едва слышно вздохнула и съела вторую пампушку, втайне надеясь, что она придаст мне хотя бы немного округлости в нужных местах.