Такое нельзя забыть. Оно может только переболеть, зарасти рубцами. Но забыть?
Нет.
Аарон приближается ко мне. Я не вижу, но чувствую. Стирает большим пальцем влагу с щеки, зарывается пятерней в мои распущенные волосы. К себе прижимает.
— Прости меня, Хельга, — хрипло произносит он, касаясь губами моей макушки. — За то, что раньше тебя не нашел. Если можешь, прости. Нас дважды судьба столкнула, а я был слеп. Не узнал тебя.
Внутри плотину прорывает. Рыдаю громко, надрывно, словно душа моя наружу просится. Его руки скользят по моему телу, успокаивающе гладят. Его же тело напряжено, точно натянутая струна.
Воздух вокруг нас сгущается, становится плотным, горячим. Дрожит. Его злость почти осязаема. Но он остается рядом. Ждет, когда я перестану плакать. Покрывает поцелуями мои волосы. Шепчет что-то успокаивающее.
И я успокаиваюсь. Мои слезы наконец-то высыхают. Чувствую себя сломанной куклой. Нет сил даже руки поднять. Опустошена.
— Я обещал себе, что не убью твоего бывшего мужа. Но сейчас… — слышу тихий голос Аарона, и в голове вдруг появляется осознание. Я все ему рассказала. Хотела донести мысль, поделиться болью, но не подписать кому-то приговор.
Савир оказался ужасным мужем, но он по-прежнему защищает Саарвинию от врагов. Вот пусть и дальше несет благо там, где может. Жизнь достаточно наказала его, отняв истинную и, скорее всего, возможность иметь детей. Да и мне, в конце концов, жаль силы, что я влила, чтобы исцелить его!
— Это того не стоит, — хрипло говорю я. — Я не держу зла…
— Злу в тебе просто не за что зацепиться, — голос Аарона напряженный, словно каждое слово с трудом протискивается в горле. — Тебе лучше? Подожди меня здесь, котенок. Собирайся. Скоро я вернусь.
— Что?
Он отстраняется, и я цепляюсь пальцами за его китель. Пытаюсь на месте удержать. Аарон мягко и непреклонно снимает с себя мои руки. Дышит как-то резко, во взгляде плещется ярость. Черты лица заостряются.
И мне вдруг становится страшно.
— Аарон! Пожалуйста, — почти кричу я, пытаясь до него достучаться. — Подожди…
Но он уже выходит из палатки и, кажется, говорит Элавиру меня не выпускать.
Савир Варкелис
— Ты никому здесь не нужен…
— Заткнись! — рычу я, швыряя металлическую кружку в темный угол шатра. Успокаивающий отвар расплескивается, оседая на уродливой серой ткани. Смех Леиры раздается с противоположной стороны. Холодный, насмешливый.
— Великого генерала отправили в отставку, — продолжает она. — Вышвырнули с миссии, как провинившегося щенка. А все почему?
Чувствую, как по виску стекает капля пота. Сжимаю кулаки. Мой враг незрим. Не осязаем. Он в моей голове. В моей крови, в моем сердце. Течет по моим венам ядом, отравляя день за днем.