— Я совсем не про это! Я предлагаю закрыть невольничьи рынки, — выпаливаю я. Заглядываю в его лицо, пытаясь отследить реакцию.
— Это большой и сложный вопрос, Хельга. Мы обсудим его, когда будем в столице, — спокойно отвечает он. — Ешь.
С одной стороны, я рада, что он не воспринял идею в штыки. Но в то же время боюсь, что под фразой «большой и сложный вопрос» он имел в виду, что мне не место в его обсуждении. Я же женщина.
Эта тема меня за живое берет. Не готова сдаваться так быстро.
— Девушек сейчас продают абсолютно без причины. Просто, чтобы избавиться.
— Причина должна быть.
— Да? И из-за чего, по твоему мнению, продали меня? — кажется, я все сильнее распаляюсь. Так хочется донести свою мысль.
— Ее указывают на бумагах. На твоих было написано «измена».
Аарон смотрит на меня не отрываясь. А я в буквальном смысле воздухом поперхнулась и никак не могу научиться снова дышать.
— Измена? — мой голос срывается. — И ты в это поверил? Даже не спросил меня? Вот почему ты с первого дня лапаешь меня, как какую-то шлюху! Думаешь, что я ей и являюсь…
— Все не так, — его голос спокоен, но в глазах загорается опасное пламя. — Я к тебе прикасаюсь, потому что хочу. И я задавал вопрос про прошлое, но ты промолчала. Помнишь?
Я помню, но от этого лучше не становится. Я же не знала, что Савир все выставил именно так! Я-то бумаги мельком видела прямо перед тем, как они сгорели.
— Хочешь знать, почему меня продали, Аарон? За какие такие грехи обрекли работать до истощения на фронте? Без оплаты, нормальной еды и даже одежды? — мне кажется, я заплакать готова. Так эмоции разрывают.
— Если ты хочешь, чтобы я знал.
— Три месяца. Три месяца я носила ребенка от своего мужа! Он привел в наш дом свою истинную. Запер меня магией под одной крышей с ней. Его женщина скинула меня с лестницы и смотрела, как я истекаю кровью в ее ногах. Защита дома меня не выпускала, даже чтобы к целителю отнести! — я в буквальном смысле захлебываюсь слезами. Так больно, горько. Словно снова рану наживую вскрыли.
Челюсть Аарона плотно сжата, во взгляде самое настоящее бешенство.
— Я почти умерла, Аарон. Очнулась в больнице — потеряв много крови, ребенка… все потеряв. Из меня словно стержень вытащили. Истинная Савира визжала, чтобы он продал меня. Что ребенок не был драконом. И знаешь, что он сделал?
Я закрываю глаза и словно наяву вижу тот день. Алая помада. Тесное платье. Зной.
— Он продал меня. За пятьсот монет. Меня одели, как шлюху и отвезли на рынок. Чтобы я издохла под первым, кто решил бы меня взять.
Грудь сдавливает спазмами. Горячие слезы жгут щеки. Стою, закрыв глаза, вновь растворяясь в своем горе. Я столько времени его назад задвигала, даже не осознавая, каким тяжелым ярмом оно висит на моей шее. Тянет назад.