— Аарон, — выдыхаю я. Сама не знаю зачем. Чего я хочу? Остановить? Оттолкнуть? Или…
Новое прикосновение — уже более уверенное. Сминает мои губы, проникает языком, выбивая из моего тела мелкую дрожь. Шар, что рос в моей груди совсем недавно, вдруг лопается, обдавая меня волной тепла.
Чувствую его ладонь на своем затылке. Притягивает, слегка запрокидывает, подстраивая меня под себя. Скользит второй рукой по бедру, жадно сжимая пальцами тонкую ткань. Сдерживает себя. В каждом прикосновении это чувствую.
— Оля, какая ты сладкая, — хрипло говорит он, отрываясь от моих губ. Целует скулы, мои закрытые глаза, носом ведет по щеке, втягивая мой запах. У меня внутри что-то сладко сжимается — то ли от его прикосновений, то ли от этих слов.
Мне вдруг так все нравится. Нравится ощущать его твердое тело, прижатое к моему. Чувствовать его запах, вкус, силу. Голова кружится, колени дрожат, тело в огне. И он снова целует — глубоко, жарко, сбрасывая остатки моего здравого смысла в пропасть.
Цепляюсь за его плечи, неуверенно касаюсь пальцами волос. Не сразу понимаю, что этот тихий стон в груди — мой собственный. Он же меня и отрезвляет.
Пытаюсь остановить это сумасшествие, упираюсь ладонями в его плечи. Без толку. Впиваюсь ногтями, и только тогда он замирает. Отстраняется. Смотрит на меня несколько секунд не мигая. На дне его глаз плещется безумие. Хищное, затягивающее.
— Котенок выпустил коготки, — хрипло говорит он. — Я тебя понял. Постой вот так.
Он прижимает меня к себе. Гладит все тело. Ягодицы, бедра, спину. Коса растрепалась, и теперь Аарон медленно ее распускает. Шумно выдыхает, зарываясь пальцами в волосы. Массирует кожу головы.
Стою, прислонившись лбом к его плечу, и сама пытаюсь отдышаться. Понять, что только что произошло. Я сама отвечала, сама хотела. Мое тело — измученное и опустошенное, словно заново ожило. Я вдруг снова чувствую себя… женщиной. Не куском мяса, рабыней или скотом.
Почему?
Что в Аароне такого? Или глупая истинность уже пустила корни в мой мозг? Задурила, задурманила, воли лишила? Или… может, дело в том, что он не только берет, но и дает?
— Где вы были этим утром? — глухо спрашиваю я, пытаясь как-то отвлечься от мыслей.
— Где ты был, — поправляет он. — Повтори.
Тон непреклонный, но вместо привычного возмущения мне почему-то смешно. Не отошла еще, наверно.
— Где ты был? — послушно выдаю я, кусая губы. На них по-прежнему его вкус, и мне он все еще нравится.
— В соседнем городе. Сделал твои документы и сразу назад.
Надо же. Лично летал. А ведь мог поручить кому-нибудь — посыльных у него хватает.